– Это что сейчас было? На каком странном диалекте ты говоришь? Что за жуткий акцент?

– Это называется «классический британский», мой дорогой друг.

– И ты учишь мою сестренку «классическому британскому», когда весь мир давно говорит на «куда более классическом американском»? Зачем?

Настя даже рассмеялась – Артём рассуждал ровно так же, как любой другой высокомерный америкашка. Понахватался от них дурного! Она уж было приготовилась продолжить спор, но Тамарочка прекратила прения на корню:

– А ну-ка, молодежь, хватит тут на нерусском кукарекать! Мы же не понимаем!

Артём тут же наклонился к ней и снова поцеловал в щеку:

– Я рассказывал новенькой, что люблю только тебя. Пусть сразу знает свое место!

Все, что слышала о нем Настя прежде, было правдой. Артём являл собой легкомысленного шалопая, и, судя по живописному трепу, буквально все время проводил в пьяном веселье. Учеба вообще в разговоре не всплывала. И как говорила о нем Наташка, он был хамоватым. Но иронично-хамоватым, а не саркастично-хамоватым. Единственное, что забыли о нем упомянуть, давая характеристику – Артём был общепризнанной душой этого дома. Уже через пять минут после его появления все говорили громче, наперебой, чаще смеялись и перетекали из комнаты в комнату монолитной шумной толпой, пока не обосновались надолго на кухне. В его присутствии все становились немного похожими на него и неожиданно для Насти проявляли качества, которых она раньше за этими, в сущности серьезными, людьми не замечала.

– Ты там только не женись ненароком! Вот уж чего тебе не прощу. Свадьбу играем только тут!

Это Вера Петровна заявила, рассматривая фотографии Эльзы – девушки Артёма. Та жила в Майами, работала актрисой и даже на экране смартфона выглядела по-настоящему впечатляющей. Они познакомились в Чикаго в начале осени, а потом Эльза поехала в Майами на съемки сериала. К этому моменту уже прозвучало признание в том, что «у них все серьезно», а Тамарочка с Иваном Иванычем успели припомнить семнадцать таких же «серьезно» в биографии Артёма.

– Если я и женюсь, то только на Тамарочке! – вернулся Артём к излюбленной теме. – Нет, дядь Вань, ну отдай мне свою красавицу, по-хорошему же прошу!

Иван Иванович только смеялся:

– Вот же болтун малолетний!

– Да я серьезно. Открой тайну – на какого живца ты такую прелестную девушку поймал, а? Ты ж сам толстый и старый!

Справедливости ради надо заметить, что Тамарочка была вдвое толще и вряд ли выглядела моложе супруга, но хохотала заливисто, принимая комплименты как должное.

– Ты сначала живца в штанах отрасти, молодняк, а уж потом на настоящих женщин заглядывайся! – Иван Иванович впервые при Насте позволил себе такую пошлость, но это никого не смутило. – Пока твой уровень – это майамские актрисульки: кожа, кости да глазища в пол-лица. Смирись!

– А каким это ветром тебя в Майами занесло? – перекричала их уже Наташка.

– Так проездом… на этническую родину, как говорится.

Настя не удержалась и озвучила первую пришедшую в голову мысль:

– Из Чикаго в Москву проездом через Майами? Хм…

Артём неожиданно громко хлопнул по столу, заставив всех замолчать, а потом произнес грозно:

– Анастасия, репетитор «классического британского» или какую там лабуду ты втираешь моей сестре, в моем присутствии есть только одно правило – запомни его навсегда: никогда не упоминать вслух географию США!

– Все ясно с тобой! – Наташка расхохоталась первой. – И как тебя еще не отчислили?

– Да скорей бы уже отчислили. Вернулся бы домой, тут бы учился… – мечтательно подхватила Вера Петровна.

Настя с улыбкой наблюдала за этим сабантуем, невольно смеясь вместе со всеми. Артем сильно отличался от того изображения, что висело в гостиной – теперь он казался проще, понятнее, а не красивой картинкой из глянцевого жунрала. Вот только криво щурился точно так же, что немного портило его лицо. Так щурятся близорукие без очков, но парень это делал только одним глазом – всегда правым. Эта мимика нарушала почти идеальные черты, но оживляла лицо, делала по-особенному эмоциональным и ни на какое другое непохожим.

***

Артём утащил Веронику кататься, а Настя отправилась домой. В этот вечер она рассказывала своим о явлении в поместье долгожданного наследника, но мать от этой новости насупилась, будто на что-то обиделась. Несколько раз уточнила, что он непременно уедет после праздников и в ближайшие полгода не нарисуется снова. А потом так прямо и вынесла вердикт:

– Это плохо, когда ровесники много времени проводят в одном доме. Артём этот – просто блестящий фантик, и хоть ты у меня на фантики не ведешься, все равно само его присутствие мысли тебе спутает. Так что пусть катит ко всем чертям к своей майамской барышне, да там и остается. И ему веселее, и материнскому сердцу спокойнее.