— Не знаешь чего? — осторожно уточнил поручик. Сквозь не успевшие толком родиться разочарование и обиду просочилась здравая мысль о том, что, кажется, поведение девушки он истолковал не совсем правильно. Потом Натан запоздало напомнил себе, что имеет дело с особой исключительно необычной и поспешные выводы в разговоре с ней строго противопоказаны, для начала стоит досконально разобраться.

— А мы не можем поступить как-нибудь иначе? — пробормотала Аэлита, не поднимая головы. — То есть… зачем вот прямо так сразу женой? Ну вот так целоваться, и мороженое есть, и гулять, но как-нибудь… без жены. Я совсем не хочу замуж. То есть совсем никогда.

— Почему, позволь спросить? — ошарашенно уточнил Титов.

— Ну… я… а как же я без службы? И без Федорки? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Погоди, а как это связанно? — изумился поручик.

— Ну как же? Матушка вот вечно говорит, что выйду замуж и не до глупостей этих станет — хозяйство, дети, и вообще муж никогда не позволит, чтобы жена там куда-то шлёндала…

— Ну и затейливые глупости попадаются порой у тебя в голове! — Натан рассмеялся от облегчения.

— То есть как — глупости? А что, разве не так? — Аэлита насторожённо глянула на него из-под нахмуренных бровей.

— И так и не так — да как угодно! Ты что, в самом деле думаешь, что я только и мечтаю, как дома тебя запереть? — продолжая улыбаться, он ласково провёл пальцами по её чумазой щеке.

— А зачем тебе тогда вообще жена? — искренне удивилась Брамс.

Титов мысленно ругнул свою будущую тёщу, которая вместо интриг за спиной дочери могла бы хоть немного поговорить с ней по душам, по-женски. Но потом постарался всё-таки собраться с мыслями и ответить, да так, чтобы и не наврать, и не испортить всё.

— Когда люди любят, им свойственно желать быть рядом с предметом привязанности. И даром не сдалась бы мне какая-то там жена — что она, лошадь, что ли, которую в хозяйство приобретают по надобности? Мне ты нужна.

Аэлита несколько секунд напряжённо хмурилась, молча глядя скорее сквозь Натана, чем на него: кажется, пыталась осмыслить сказанное, и мужчина многое бы отдал, чтобы проследить ход мыслей вещевички и успеть разъяснить какие-то непонятные вещи до того, как Брамс придумает новую глупость.

И хорошо, что возможности такой он не имел, потому что результат бы его вряд ли обрадовал: Аэлита, которая и прежде не особенно задумывалась, с какой целью люди вступают в брак, не поняла этого и сейчас, и даже еще сильнее запуталась.

Когда мама рассуждала о ведении хозяйства и утверждала, что это первейшая женская обязанность, всё было более-менее ясно: мужчина женится, чтобы в доме был порядок, а женщина — чтобы мужчина обеспечивал ей спокойную жизнь. Ещё, конечно, были дети, но о них Титов ничего не говорил и, по всей видимости, не думал. А вот зачем ещё нужно жениться, Брамс так и не сообразила: любить ведь можно и без свадьбы!

Любовь как явление в её голове существовала совершенно отдельно и никакой связи с замужеством не имела.

— Я правда смогу заниматься своей работой в Федорке и мне не придётся уходить со службы в сыске? — наконец задала девушка самый важный вопрос.

— Слово офицера, я никак не собираюсь препятствовать твоим увлечениям и службе, — рассмеялся Натан. — Так что уйдёшь, если только сама вдруг передумаешь.

— Тогда согласна! — уверенно кивнула Брамс, окончательно успокоившись на сей счёт и мудро рассудив, что вреда подобное решение не принесёт.

Во-первых, Титов ей по-настоящему нравился, во всём, и Аэлита была только рада разделить его желание быть вместе. Во-вторых, если поручику действительно этого хочется и это надо, то вещевичке совсем не сложно сделать ему приятно: велика трудность — свадьба! Ну а в-третьих, Аэлита вдруг сообразила, что в случае замужества матушка совершенно точно перестанет донимать её этим вопросом и уж всяко никаким образом не сумеет помешать её службе.

Что ответила верно, она поняла сразу. Сначала Натан улыбнулся ей — светло, счастливо, — и Аэлите самой от взгляда на него стало тепло и радостно на сердце, а потом еще и поцеловал так же сладко и нежно, как давеча в подземелье. И всяческие сомнения окончательно выветрились из головы.

— Ну что, невеста, пойдём убийцу ловить? — со смешком предложил Титов некоторое время спустя, прервав поцелуй и вновь бережно погладив девушку по щеке.

Брамс не возражала и закивала с куда большей рьяностью, чем только что соглашалась на замужество. Конечно, ещё больше она бы порадовалась новому поцелую, но и расследование вещевичку вполне устраивало.

Но это рвение Аэлиты мужчина уже воспринял с весельем, а не с обидой: понимал же, с кем свою жизнь связать собирается, глупо ждать, что она вдруг переменится. Да полноте, разве надо вообще что-то в ней менять? Он ведь и влюбился потому, что она вот такая, какая есть — прямая, искренняя и ни на кого не похожая!