Титов вновь ощутил прилив недовольства и нелюбви к Охранке. Вот как можно разбрасываться таким козырем, пускать это на самотёк? Ладно, они не желали массовой огласки и слухов, но хоть бы для себя, для собственного пользования можно было всё это рассмотреть? Чёрт знает, куда можно попасть через эти ходы! А у них — распоряжения еще не было…

В итоге поручик и вовсе дошёл до мысли, что Бобров сам или предатель, потому что на безответственного и халатного он не походил совершенно, или и вовсе убийца. Но эту смелую идею Титов заставил себя отбросить. В конце концов, начальник С-ского отделения Охранки — не царь-батюшка, над ним есть свои командиры, которые руководствуются своими резонами, а Бобров, как и Натан, исполняет приказы. Кроме того, нет никакой гарантии, что поручику рассказали всё. Может, у них и карта есть, просто Титов не относится — пока или совсем — к числу тех, кому её разрешено доверить. В любом случае не стоит лезть не в своё дело и указывать старшим по званию.

Однако закрывать себе путь в подземелье Натан не стал, тем более что прямого приказа больше не соваться туда не поступало. Нужно же искать, куда именно могла пробираться Навалова под землёй! Может, стоит привлечь к этому делу собаку? Конечно, со стороны охотника, как в случае со вторым трупом, не призовёшь, да и полицейских ищеек, наверное, не стоит. А вот обратиться к тому же Боброву, который связал поручика своей секретностью по рукам и ногам, можно.

Или лучше не собаку требовать — бог знает, остался ли там вообще хоть какой-то след! — а просто попросить о помощи дивь? Если те в подземельях как у себя дома, им не составит труда рассказать. Может, они и без его интереса прекрасно знают, кто и куда ходит теми коридорами.

— Ну надо же, явились не запылились, — поприветствовала их появление неизменная Михельсон. Однако после, как следует оглядев замызганную парочку, присвистнула и исправилась: — А впрочем, запылились, и преизрядно. Насыщенной жизнью живёт современная молодёжь! — насмешливо качнула головой делопроизводительница.

— Не то слово, — задумчиво согласился Титов.

— Проходите, проходите, гости дорогие, — кривляясь, позвал Шерепа, откладывая газету. — И расскажите уже, какого чёрта мы с Машковым возле этого проклятущего дома наткнулись на караул Охранки и получили от ворот поворот. Что вы там обнаружили, ежели они на такой скорости примчались? И на кой чёрт ты их-то вызвал?!

— Чушь, — поморщился поручик, усаживаясь на тахту. — Брамс только сюда и позвонила.

Элеонора безо всяких напоминаний и просьб принялась возиться с примусом, чтобы вскипятить воды — за чаем любой разговор течёт ровнее. Кроме Владимиров и Элеоноры, в двадцать третьей комнате был только Бабушкин, который с удовольствием переместился из своего угла в общую компанию.

Надо сказать, вопрос Шерепа задал очень верный, который самому Натану в голову до сих пор почему-то не приходил. А действительно, как Бобров сумел так быстро прибыть на место, если, Титов был уверен, Шерочка с Машерочкой помчались к дому Меджаджева на всех парах, а ехать тут было совсем недалеко?

— Значит, телефон слушают, — предположил Машков. — Иначе никак.

Другие предположения у Натана имелись, однако оглашать их он не спешил. Как бы ни неприятна была ему позиция Охранки в отношении катакомб, выворачивать по-своему и распространять секретные сведения Титов не собирался. Брамс тоже не стала вмешиваться в разговор: она, при всех недостатках, никогда не отличалась излишней болтливостью.

А предположения эти так или иначе сводились к тесному знакомству Боброва с навьями. Чёрт знает, на что вообще способны эти существа! Может, они предупредили Охранку, что полицейские сунулись в подземелья? А почему не предупреждали о перемещениях злодея? Или предупреждали?..

Сообразив, что с такими рассуждениями он опять дойдёт до подозрений начальника Охранки в измене, Титов постарался отбросить эти мысли. Тем более Машков задал новый вопрос, который требовал ответа:

— Я так и не понял, что вы там нашли?

— Да… уже не важно, — предпочёл отмахнуться Натан. — Главное, в расследовании продвинулись, и есть твёрдые основания подозревать, что Меджаджев в самом деле невиновен. Надо будет ещё раз с ним поговорить.

— Вы бы хоть почистились толком, черти полосатые! — со смешком предложил Шерепа.

— И девушку отпусти одежду переменить, ирод, — весело поддержал приятеля Машков. — Ладно сам как трубочист, но красавицу нашу зачем обижать?

— Вот и ничего подобного, никто меня не обижает! — возмутилась Брамс, чем только дополнительно развеселила Шерочку с Машерочкой.

— Ну всё, будет, усовестили! — усмехнулся поручик. — Надо, конечно. Просто заговорились по дороге, не подумали. Вот сейчас чай допьём да пойдём.

Однако так быстро покинуть Департамент у них не получилось: едва засобирались, как в дверь постучали, а потом внутрь заглянул Сергей Горбач.

— Здравствуйте, дамы, господа, — он вежливо склонил голову, приветствуя всех скопом. При виде поручика брови вещевика изумлённо выгнулись, но задавать лишние вопросы он не стал, поспешив сразу пояснить цель своего появления: — Натан Ильич, я хотел испросить вашего разрешения на похороны. В морге сказали, без него никак…

— Да, конечно, — кивнул Титов, который третьего дня уже выписывал подобное для Хрищевой, чтобы та могла предать земле сестру: никакой надобности откладывать погребение не было. — Проходите, сейчас всё напишу, это недолго.