— То есть проверяли? — со смесью растерянности и раздражения предположил поручик.

— Всегда, — спокойно кивнул Бобров.

— Вы о чём вообще? — не выдержал наконец Шерепа. — Ещё морзянкой бы начали перестукиваться. Поимейте совесть, Володьку вон Шурочка дома ждёт, и если он явится чёрт-те когда, головомойку опять устроят мне!

— Прости. Сейчас я всё объясню…

Рассказ занял неожиданно много времени, хотя Титов и старался быть кратким. Шерепа энергично взмахивал руками и ругался, засыпая начальника вопросами, Машков — молчал и хмурился, о чём-то напряжённо размышляя. Бобров наблюдал за разговором с видимым интересом, порой вставлял какие-то замечания, но больше тоже выступал слушателем. Весьма заинтересованным, особенно рассказом о погоне в подземелье.

— Значит, от фоморы вы город избавили? — подытожил Бобров. — Прекрасно. Я очень на вас рассчитывал в этом вопросе.

— Вы именно её умбру тогда показывали, да? — уточнил поручик.

— Нет, что вы. Стоит всё же больше доверять вашей второй половине, она же ясно сказала. Так бы эта фомора и далась умбру с неё снимать! Это просто один из местных жителей. Я лишь хотел подтолкнуть вас к скорейшему осознанию собственного положения в окружающем мире, навести на нужные мысли, подготовить. Если угодно, даже предупредить: не было никаких сомнений, что рано или поздно эта чужачка прознает про вас и постарается избавиться. А сказать напрямую на тот момент не мог, существует строгий свод неписаных правил нашего существования в Яви.

— А заодно решили посмотреть, как мы станем выкручиваться самостоятельно, — переиначил Натан. — В общем-то, этого следовало ожидать. Как и постоянных проверок «на вшивость» от вас и вам подобных, даже если мы сейчас в одной лодке. Дашь слабину — подомнут и сожрут. И за эту небольшую любезность с умброй, как я понимаю, стоит поблагодарить, потому что это — большее, на что мы можем рассчитывать. Верно?

— Такие времена, — развёл руками Бобров. — Это прежде середник мог позволить себе сиднем сидеть в избушке и в ус не дуть, а нынче беззубого съедают. Зато теперь я понимаю, почему прежние попытки Охранки подобрать сюда проводника провалились. Нави очень пришлась по душе госпожа Брамс и она не желала соглашаться на другого, но чтобы уравновесить… своеобразие этой особы требовался не менее незаурядный человек, причём незаурядный именно своей практичностью и рассудительностью. Прежние живники откровенно не дотягивали, да-с. Впрочем, мы еще поглядим, как вы станете справляться со всеми обязанности разом.

— Уж как-нибудь разберёмся, — поморщился Титов. — Откройте тайну, лично вы — кто? Ведь не дивь? И почему сами не избавились от этой фоморы, хотя наверняка могли?

— Не дивь. Но сущность моя к делу не относится, можете считать меня исключительно осведомлённым человеком, — со смешком отозвался Бобров, поправив очки. — А избавиться… Это скользкий вопрос. Она не вступала в противоборство с навьями и не давала повода избавиться от себя по нашим законам, она вообще предпочитала находиться среди людей. А для суда и наказания по человеческим законам у меня тоже не было никаких прав и доказательств. Впрочем, теперь последние наверняка найдутся. — Он обвёл задумчивым взглядом гостиную и поинтересовался: — Вы уже осмотрелись, здесь есть какие-нибудь документы?

— Ещё толком не успел, — слукавил Натан. — У Аэлиты при себе не было нужных приборов, а без них лезть чревато. Господа вот вызвались привезти всё нужное. А теперь, может быть, вы всё же позволите нам выполнить нашу работу? Обещаю, если попадётся что-то интересное по профилю Охранки, непременно передам это в ваши руки.

— Ну что ж, будем считать, вы меня убедили. До встречи, Натан Ильич.

Когда он, распрощавшись, вышел, в комнате повисла тишина, исполненная чувства облегчения и покоя. В отсутствие начальника Охранки здесь как будто стало легче дышать, и сыскари некоторое время молча наслаждались этим ощущением.

— Ох, ну насколько же спокойней без тебя было, поручик, — нарушил молчание Машков. — Это точно не ты наш маньяк-топитель?

— В свете последних событий я бы не удивился и этому, — поморщился Натан. — Ладно, раз уж вы добровольно вызвались помогать, к делу. Не хочется откладывать на завтра.

Мужчины одновременно с сомнением покосились на мирно спящую в кресле вещевичку и с молчаливым единодушием решили её не будить, Машков вполне справится. А девушке без родной и привычной флейты, с казённым инструментом, было бы неприятно и неуютно: вещевики, тем более опытные, всегда старались пользоваться своими, привычными.

Обыск затянулся за полночь, но с этим обстоятельством вполне примеряла его результативность. Начать с того, что в сливе ванны, куда сыскари не поленились залезть, хотя и заняло это больше часа, нашёлся крестик на порванной цепочке. Судя по описанию, принадлежал он покойной Наваловой, и можно было с уверенностью утверждать, что свою смерть женщина нашла именно здесь.

Нашлись и следы визитов некоего мужчины. В гардеробной подходящих вещей не оказалось, поэтому жильцом визитёр быть не мог, зато обнаружился забытый мужской зонт, а в постели под матрацем — завалившаяся запонка, крупная, откровенно мужская. Впрочем, все эти предметы были хоть и хорошего качества, но фабричного производства, не штучные, да и отпечатки на них, как назло, оказались смазанными, так что установить владельца не представлялось возможным.

Не исключено, что к убийству эти вещи отношения не имели и потому доказать что-то в суде не могли. Однако само их наличие, особенно запонка, заставило поручика ещё больше усомниться в виновности Меджаджева. Человек, приезжавший сюда, был франтоват и элегантен, а эти два определения никак не подходили громогласному вещевику в простой рубахе с закатанными рукавами. Зато подходили Горбачу, который, как помнилось поручику, носил запонки. Конечно, не только он, и гостей вообще могло быть несколько, но Натан пока и не собирался выдвигать обвинения.