— Она была в замке. Не представляю, где её искать.

Глосс пронзительно взвизгнул, тонко намекая, что готов довести нас хоть к краю вселенной. Я бы кинулась за ним без оглядки, не будь тут бледного Демьяна и суетящегося Сашу, который краем глаза посматривал на безжизненное тело, будто бы ожидая, что то вскачет на ноги. С ними далеко не уйдешь.

— Короче, мужчины всей моей жизни, решено. Вы идите из замка, а я разведаю обстановку. Встретимся в оговоренном месте через два-три часа.

— Нет! — в один голос.

— У меня есть глосс, который вызубрил все тайные закоулки, а у вас — никого, — напомнила миролюбиво. — Демьян, тебе сейчас только бегать в поисках принцесс не хватало.

— Я могу побегать. — Маркелов выпятил грудь.

— Не нужно, — покачала головой. — Останься с Демьяном. Я покажу, как выйти в город. Точнее — покажет глосс, но я проведу вас. Возьми деньги. — Достала из кармана остатки золотых. — Ему нужна медицинская помощь, а я не могу довериться кому-то, кроме тебя.

Я вспомнила, как работалось с Сашей в команде, как ловить его мысли налету. Сейчас в глазах читалось: «Ты дурная взбалмошная баба», но Маркелов почему-то не полез в спор, а попытался подхватить Демьяна под мышки. Тот непокорно поджал губы.

— Я помогу себе сам.

— Ты пять минут назад подняться не мог, какое «сам»?

— Сам, — повторил Демьян злее.

— Ага, сам-сам, — согласился ради приличия Маркелов и взвалил непокорного господина долины Роз себе на шею. — В отпуск поеду.

— В смысле? — не сразу уловила ход его мысли я.

— Вот закончим со спасением королевских особ, и рвану на Гаити. М-м-м, коктейли в кокосе, зажигательные островитянки, белый песочек. Бывал на Гаити, брат?

Демьян не ответил, и Маркелов печально вздохнул. Глосс вывел нас троих обратно к канализации, где я убедилась, что Саша с мертвенно бледным Демьяном найдут дорогу к окраинам. При дневном свете он выглядел совсем плохо, стали различимы все кровоподтеки и раны.

Мы не прощались. Понимая, что можем никогда уже не увидеться, хранили тишину. Конечно, я уверяла, что только осмотрюсь и вернусь, но не собиралась ограничиваться наблюдением. Если придется — сделаю всё, чтобы вытащить Викторию из лап врагов.

Никто не оглянулся вслед остальным. После глосс, колыхаясь, потащил меня по переходам в замок, а над городом окончательно угнездилось солнце.

3.

Обратная дорога привела меня к оранжерее. Оказавшись в замке, который наверняка полон злодеев и прочей нечисти, я напряглась, но мой личный сгусток позитива рьяно направился в сторону королевских покоев. В итоге он остановился у спальни принцессы Виктории и приглашающе наполовину погрузился внутрь стены. Мол, присоединяйся, Полина, тебе понравится!

— Так просто? — возмутилась я. — Она у себя в комнате?

Глосс истошно завопил, что, по всей видимости, означало согласие. Я не стала стучаться, а приоткрыла дверь так, чтоб не скрипнула ни единая петелька, и заглянула внутрь. Виктория сидела за письменным столом спиной к входу. Её фундаментальная фигура не двигалась, плечи были ссутулены сильнее прежнего, а проплешина между волос блестела в солнечных лучах. Посторонних в спальне не обнаружилось, что добавило мне уверенности.

— Вика, ты не представляешь, как я рада тебя видеть… — на цыпочках прокравшись внутрь, я с облегчением выдохнула.

Живая и здоровая, никем не пытаемая, не подмятая, не сломленная. Известно ли ей о перевороте, что обрушился на дворец? Или она пребывает в счастливом неведении? В любом случае, мы сбежим, и все вместе — вчетвером — придумаем, как спасти королевство.

Принцесса повернулась ко мне, но улыбкой её пухлое лицо не озарилось. Взгляд был таким настороженным, словно я приперлась с самыми недобрыми намерениями.

— Как ты попала в замок? — спросила она зычно и сама же ответила: — Ах да, подземный туннель. Ты собираешься отговорить меня?

— Отговорить? От чего?

Только теперь я заметила, как Виктория вертит в пальцах тонкую диадему, обрамленную бриллиантами. Драгоценные камни ослепительно сияли, а само украшение казалось миниатюрным в слоновьих руках принцессы.

— Получается, ты за меня?

— За тебя, — ради приличия согласилась я, принюхиваясь.

В её глазах не пылала жизнь. Словно замутненное стекло, они глядели куда-то сквозь меня. Но ни посторонних запахов, ни звуков, ни вещей — кроме диадемы — в спальне не обнаружилось, хотя сама принцесса скорее напоминала пьяную или обкуренную, потому что даже двигалась она монотонно, безо всякого желания.