— Как ты вошла внутрь? — пробурчал уязвленный донельзя дипломат.

— Я взяла у Виктории запасную связку ключей, — пожала плечами. — Ты, действительно, дал их на случай, если она захочет спрятаться где-то от дворцовой жизни?

— Угу, — смутился Дим.

— Умелая попытка заманить девушку к себе домой. А там можно и пункт третий в действие воплотить. «Покажите ей всю силу ваших чувств». — Я откинула книжку в сторону и скрестила руки под грудью. — Слушай меня, ловелас. Принцесса тоже неравнодушна к тебе, но боится, что ты не примешь её.

— П-почему? — Дипломат хлопнул ладонями по коленям. — Она же… она же…

— Ага-ага, самая лучшая, единственная и неповторимая, одна на миллион. Только вот с самооценкой у неё проблемы. А поэтому ты, как истинный мужчина, — я заметила, как покраснели щеки Дима под юношеским пушком, — должен её переубедить.

Кажется, моё заявление вызвало в дипломате целый рой сомнений, которые теперь кружили в его голове и жужжали, мешая пареньку сосредоточиться. Его можно было понять. Диму хотелось думать о том, как принцесса будет любить его в горе и радости, но что-то мешало поверить в собственную удачливость.

— Я не вру и не приукрашиваю. Ты нужен Виктории. Кроме того, уверяю, Август одобрит ваши отношения. Он доверяет тебе и желает своей сестре всего самого лучшего.

— Хм… может быть, ты и права. Сегодня же предложу ей жениться, — решительно ответил Дим.

Ничего себе! Радикальное такое заявление!

— А жениться прям обязательно, да? У вас иначе дела не делаются? — уточнила аккуратно. — Ну, свидания там рассветные, общее жилье, совместный кот или аквариум с рыбками?

Он резко закачал головой (мол, как ты могла так о нас подумать!), а я горько вздохнула. Ну вот, у этих людей всё по правилам организовано, а мы с Демьяном как жили в грехе, так и не планируем останавливаться.

— Тогда удачной вам женитьбы, котики. Кстати, передай королю, что его товар я всё-таки сбыла, так что он может готовить два килограмма золота.

— По договору тебе причитается килограмм, — усмехнулся Дим, не споря, впрочем, с тем, что товар сбыла именно я.

— А особые условия? На мою жизнь неоднократно покушались, — я загнула большой палец, — принцесса отказывалась выходить замуж, — загнула указательный и подумала перед тем, как загнуть средний, — её жених оказался инфантильным товарищем, которого пришлось подпихивать для того, чтобы он созрел. Кроме того, — добавила ехидно, — Виктория как-то обмолвилась, что даст мне два килограмма, если я сделаю всё так, как хочет она. Я сделала. Потому короне придется обеднеть, но выплатить обещание.

Дим поджал губы, но пообещал обсудить этот вопрос с казначейством и лично Августом.

Если подытожить, жизнь входила в правильное русло.

Я окончательно обосновалась в Иссе. Отгуляла на королевской свадьбе, разрисовала стены своего «офиса» разноцветными красками. Дни сменяли друг друга. В садах поселились вначале осенние дожди, а следом — пронизывающие зимние ветра.

Тем вечером в поместье повсюду горел свет, а Демьян казался взбудораженным. Он встретил меня на пороге и, не позволив даже разуться, потащил в кабинет, где прямо по полу были раскиданы всевозможные записи. Господин долины Роз был встрепан, в темных глазах сверкали молнии.

— Полин, мы сумеем вернуть тебя в Россию! — воскликнул он, обводя руками бумажное великолепие.

Я села на корточки — скорее рухнула от неожиданности — и вчиталась в одну из записей. Там писалось что-то про особую мощь искры и возможность сберегать ею жизненные силы человека.

— В смысле? — подняла удивленный взгляд.

— Маги всё рассчитали. Ошибки быть не может. Смотри…

Он говорил медленно, разжевывал мне какие-то мелочи, но я не могла запомнить ничего из сказанного. Моё сердце лихорадочно стучало в груди, норовя выпрыгнуть прочь. В ушах звенело от напряжения. Я видела, как движутся губы любимого мужчины, но не разбирала слов.

Он объяснял, что если накопить ресурс из множества искр людей из России и поместить их в сосуд, который потом я опустошу, то… Я смогу вернуться домой. Одна искра — один час жизни, если по-простому. Причем тот, кто лишится своей искры, не умрет и не пострадает, ибо сама по себе искра не дарует жизнь, только накапливает жизненную магию. Я же восприимчива к искрам (именно поэтому видела глосса), а потому сумею воспользоваться силой, если подучусь и всё сделаю правильно.

Наконец, Демьян замолчал, позволяя мне осмыслить сказанное. Только теперь я увидела, что за его веселостью скрывается что-то другое, что притаилось на дне глаз, что скользило в напряженных желваках.

— Есть какая-то проблема? Нам не хватит искр?

— Никаких проблем, — отрезал Демьян. — Александр организовал такую мощную рекламу моих роз, что их скупают тоннами. Стоит ли говорить, что у меня скапливаются сотни искр ежедневно? Общего количества хватит для того, чтобы поселить тебя в России на десятилетия.

— Звучит прекрасно, — я поднялась, озадаченно глянула на раскиданные листы бумаги, ища подвох. — Но есть что-то ещё. Признавайся.

Демьян покачал головой. И тут до меня дошло очевидное! Да он же попросту не хотел отпускать меня в Россию. Он мог сколько угодно повторять, что желает для меня лучшего, что примет любой мой выбор, что не пытается контролировать мою жизнь (ой, да конечно). Но в его жестах — чуть более скованных, чем обычно, — в его голосе — напряженном и глухом — читалось, как Демьян боится, что я останусь в России и никогда не вернусь в Иссу. Он слишком горд, чтобы признать мне в этом, но его будет тяготить мой уход.