Его близость, даже просто его присутствие выбивали из равновесия. Будили слишком много противоположных и сложных эмоций. Хотелось одновременно поблагодарить его и нахамить, сказать какую-то резкость.

— Повезло, что я случайно был рядом, — продолжал демон.

— Случайно? — самым ядовитым тоном, на который только она была способна, переспросила девушка. — Ври больше! Ты за мной следил!

— Приглядывал.

— Ты знаешь, что это называется “преследование”? — разговор ушел в сторону от ее легкомысленного поступка, и Дженни почувствовала себя увереннее.

— Еще скажи, что подашь на меня в суд.

— И подам! И получу судебное предписание, запрещающее тебе подходить ко мне ближе, чем на триста футов!

Угроза его не напугала.

— И как ты докажешь факт преследования в суде, сладенькая? Давай просто сойдемся на том, что тебе повезло. Я проходил мимо и решил спасти твою очаровательную задницу из очередной неприятности. Заметь: на этот раз совершенно бескорыстно.

— И ты будешь продолжать следить за мной?

— Приглядывать, — демон пожал плечами. — Ну да. Я всегда приглядываю за своей собственностью.

— Собственностью?! — взвилась Дженни.

Смешанное с благодарностью еле уловимое раздражение мгновенно сменилось бешенством. Ди Форкалонен говорил о ней, словно о домашнем животном или какой-то безделушке. Девушка почувствовала, как от ярости темнеет в глазах.

— Я не твоя вещь, — процедила она, всеми силами стараясь не показать клокочущее внутри бешенство. — Останови машину, я выйду.

“Мантикора” давно выбралась из города и сейчас скользила по трассе. Ливень сменился мелким дождем, промокший осенний лес в серых сумерках за окнами внушал безотчетное уныние.

Но лучше шагать под дождем по обочине, чем сидеть рядом с Раумом в его машине. Дженни казалось, что само ее пребывание внутри “Мантикоры” равносильно согласию с тем, что она теперь “собственность” демона. Она ощущала отчаянную, почти нестерпимую потребность сделать хоть что-то, чтобы показать свое категорическое несогласие. Доказать, что она вправе сама распоряжаться своей жизнью.

— Я не шучу! Раум, останови машину! Немедленно!

Демон рассмеялся.

— Очень смешно, детка. Сиди смирно, скоро приедем.

От беспомощности и злости на глаза навернулись слезы. Нужно что-то сделать! Показать ему, что Дженни не позволит так с собой обращаться. Если она сейчас промолчит, позволит Рауму проигнорировать ее слова, он и дальше будет только смеяться над любыми ее требованиями. Она должна настоять на своем! Доказать, что она не вещь, не домашнее животное и не ребенок!

Девушка решительно отстегнула ремень безопасности и дернула ручку двери.

Выпрыгивать из мчащегося на полном ходу автомобиля — опасный номер. Для человека он может стать смертельным, но Дженни все-таки оборотень. У нее отличная реакция, высокая регенерация, да и Чарли учил ее в свое время правильно падать. А рядом обочина, мягкая земля.

В салон ворвался сырой ветер, принес запахи дождя и прелой листвы. Дженни распахнула дверь шире, готовясь к прыжку…

— Твою мать, ты что творишь?!

Демон ударил по тормозам. Машина завиляла на влажной дороге, и Раум, матюкаясь, вцепился в руль. Дверь захлопнулась, силой инерции Дженни откинуло на демона. Она ударилась плечом о его локоть, автомобиль снова тряхнуло, а потом “Мантикора” вылетела с шоссе в лес. Ее повело по раскисшей грязи, но демон невероятным усилием снова удержал управление. Машина проехала еще почти тридцать футов, каким-то чудом избежав столкновения с деревьями, с треском въехала в кусты и, наконец, встала.

В салоне воцарилась оглушительная тишина.

— Та-а-ак, — медленно и угрожающе протянул демон, выпуская руль из побелевших пальцев.

Он повернул голову, в упор посмотрел на Дженни, и девушка сглотнула, чувствуя, как внутри все смерзается в холодный липкий ком. Кажется, она никогда в жизни не видела ди Форкалонена в такой ярости. У него даже глаза полыхали сами по себе.

Она дернулась было в двери, но Раум оказался быстрее. Демон ударил рукой по рычагу, и замки щелкнули, отсекая для Дженни путь к бегству.

— Детка, — голос был нежным, прямо бархатным. — Из-за тебя я чуть не разбил свою машину.

Девушка отпрянула, вжалась в дверцу, не отрывая взгляда от мужчины рядом. Под его разъяренным взглядом изнутри поднималось желание заскулить, словно провинившийся щенок. “Мантикора” стояла, чуть накренясь и зарывшись капотом в кусты. Все еще горящие фары высвечивали переплетение ветвей и пожухлых листьев, а за окнами стояла сумеречная угрожающая тишина. Где-то сбоку, футах в сорока, чернела пустая трасса. Ни звука, ни отсвета фар, встречных машин. Только капли дождя разбивались о стекла, оставляя мокрые дорожки.