Шрифт:
Я промолчал, не зная, что на это и ответить. А Владивлад сказал:
— Я знаю: помнишь. И потому и Сьюгред взял — они между собой очень похожи. Плохо без матери?
Я снова промолчал. Я вспоминал, пытался вспомнить, но не вспоминалось. А Владивлад опять заговорил:
— Олисава, жена Ольдемара, была хороша! И умна. И строга. И щедра. Я Ольдемару часто говорил: «Завидую тебе» А он смеялся, отвечал: «А сыну моему уже не только ты один, а все будут завидовать!». И это правда, потому что твоя Сьюгред очень хороша собой. Вот только кто теперь будет тебе завидовать? Теперь только один Нечиппа, да и то…
И тут он замолчал и нахмурился. А я сказал:
— Все это очень странно, Владивлад. Теперь ты вроде как признаешь меня законным сыном Ольдемара. А прежде ты не раз утверждал совсем другое. Как это понимать?
— Ха! Понимать! — мрачно ответил Владивлад. — Да я и до сих пор даже себя не понимаю, а уж тебя тем более. Да, Айгаслав! Вот сколько уже лет я тебя знаю, но так и не решил, ты это или нет. Ибо как будто это ты, а будто и не ты. А то, что я прежде кричал, что ты подменный ярл, так то ведь было прежде. Ну а теперь в нашей Земле настали такие непростые времена… что я уже не только тебя рад признать Ольдемаровым сыном, но и Нечиппу именую Барраславом. И выхожу с ним заодин. Вот так-то, брат!
И Владивлад, весь почернев, сжал кулаки и продолжал:
— А ты ведь ничего не знаешь! Пришел сюда затем, чтобы опять сжечь Уллин, обкорнать мне бороду, а после пойти на Ярлград, сшибить Нечиппу и опять назваться старшим ярлом над всей нашей Землей. Ведь так?!
— Так, — сказал я.
— А ведь не будет так!
— А это почему еще?!
— А потому, что нет Нечиппы на Ярлграде! И Белуна там нет! — уже не говорил, кричал мне Владивлад. — И Хрт, и Макьи нет, и нет их Хижины. А есть там криворотые. Их толпы толп, и их привел их ярл, «Кнас» они называют его. И этот Кнас теперь идет сюда и скоро будет здесь, но еще раньше будет Барраслав — да, Барраслав, а не Нечиппа, ибо теперь он наш и чтит наших Благих, и мы с ним встанем заодин и встретим криворотых, и будем биться до последнего, и нас всех до единого убьют, ибо их толпы толп, а нас…
И Владивлад вдруг замолчал, стер пот со лба, еще немного помолчал, потом тихо сказал:
— Теперь ты, надо думать, понимаешь, почему я не стал с тобой биться. Сейчас не время мстить за старые обиды. Гибнет Земля, наша Земля, ярл Айгаслав, и оттого теперь нам так дорог каждый меч! Что скажешь?
Я молчал. Я был обескуражен. Х-ха! Криворотые, их Кнас. Мы прежде с ними никогда не воевали. Когда-то, говорят, они были могучи, у них был славный ярл, он доходил до Руммалии и до Гортига, он был для них как живой бог и они поклонялись ему, а после они разуверились в нем, и он от них ушел, и с той поры у них как лето, так междуусобица, а как зима, так у них голод, они мрут…
Но вот сошлись-таки они и примирились меж собой, и вот пришли на нас. Сожгли Ярлград, идут сюда, а Владивлад и Не… А Владивлад и Барраслав готовы их встречать. А я?
Вдруг Владивлад, откашлявшись, сказал:
— У меня двести сорок мечей. У Барраслава… я не знаю. И Хрт убит, значит, никто уже нас не поддержит… Ведь ты же чуял, Айгаслав, что нет здесь никого!
Да, кивнул я, я это чуял. И содрогнулся — вот до чего мне тогда стало страшно! А Владивлад сказал:
— А у тебя есть Лайм, у Лайма колдовство… Да-да, не скрытничай! И я прекрасно знаю, что вы с ним затеяли, и потому-то и пошел на мировую. Ну а еще, конечно, потому, что я подумал: пусть этот Лайм прибережет свое колдовство до другого случая, пусть лучше он направит его на криворотых. Тогда мы точно с ними справимся! А после я и Барраслав — клянусь своим мечом, клянусь погибшим Хрт! — признаем тебя старшим, пусть даже ты действительно смерд и подкидыш. Но ты ведь всех спасешь! Ну, что ты мне ответишь на все это, Айгаслав? Я жду! Моя судьба и судьбы всех других, судьба всей нашей Земли в твоих руках!
И я… Я ничего на это не ответил, а встал и подошел к очагу. Ярл Владивлад прошел за мной и что-то мне сказал…
Но я его уже не слышал. Ибо я, глядя на огонь…
Его же и увидел — Владивлада! Но, правда, там, в огне, он был намного моложе и не такой седой. А рядом с ним еще стояли ярлы. И они были от меня в каких-то десяти шагах, но все они почему-то казались мне очень большими и сильными…
А зато я — ну вот такой, мне года два, не больше. И я стою возле отца и матери. Мать держит меня за руку. Я поднимаю голову, смотрю на мать…
Нет, она не похожа на Сьюгред. Она красивее… Нет, она просто горделивее, она ведь — ярлова, она владычица Земли… А так они действительно очень похожи, прав Владивлад, он не ошибся. А я…
А я, двухлетний ярлич, стою, держусь за руку матери, мне хорошо, я тоже горд собой. Я — ярлич Айгаслав, наследник всей Земли…
Но мальчик, смердов сын, ведь это тоже я!
Так кто же я?!
3
Когда я ввел свои легионы в Ярлград, город горел. И он сгорел бы весь, дотла, если б не дождь. Да это даже был не дождь, а ливень. А у них осенью часто бывают ливни. А если ливня нет, то просто идет дождь — то льет, то моросит, то снова льет.
Ну а тогда вдруг разразился ливень. Было противно, холодно, и ветер дул почти что штормовой. Быстро темнело. Мы шли по улице. Никто нам не встречался. Потом разведка донесла, что и в домах нет никого.
— Ерлполь пустой!
— Ярлград, — поправил я.
Трибун, который мне докладывал, пожал плечами и смолчал. Зато первый легат сказал:
— Я думаю, нам нужно уходить, стать лагерем на пристани.
— Нет! — сказал я. — Мы станем здесь! И чтоб никто не выходил из строя! Никуда! Чтоб ничего не трогали! Чтоб… Я сказал!