— А дочь красивая? — спросила Сьюгред.

— Не очень, — сказал я. — А что?

— Так, ничего, — ответила Сьюгред, не в силах удержать улыбки.

Я тоже улыбнулся. Я все понял! Ходили слухи, будто Айгаслав грозился породниться с автократором, то есть взять в жены его дочь. А Сьюгред… Да! Вот, я подумал, женщины!..

А Сьюгред уже начала расспрашивать меня о Наиполе: о том, что там носят и что там едят, как развлекаются, и что такое ипподром, театр. Сьюгред слушала меня очень внимательно, хотя я понимал: ей все равно, о чем я говорю, ей просто хочется чем-то отвлечься. Было уже совсем темно. Горел костер, вокруг был лес. Тьма, тишина! Сьюгред спросила:

— А скажи…

Но тут я резко толкнул ее в плечо, она упала — стрела со свистом пролетела мимо, воткнулась в дерево…

И я упал! И нож метнул! Визг! Х-ха, значит, попал! И я вскочил!

— Кто там? — спросила Сьюгред, продолжая лежать на земле.

— Сейчас посмотрим, — сказал я.

И, взявши головню, пошел к кустам, раздвинул ветки, посветил…

И увидел человека, ничком лежавшего на земле. А рядом с ним валялся лук. Я взял этого человека за шиворот и перевернул на его спину. Это был криворотый: и рот кривой, и волосы щедро умащены коровьим маслом, и лук… Да что тут и гадать — конечно, криворотый! А нож вошел ему под грудь. Значит, недолго ему жить! Я стал его расталкивать, бить по щекам — он очнулся. Я спросил у него:

— Ты здесь один?

Он утвердительно кивнул.

— А остальные где?

Он не ответил.

— Так где они?!

Он только губы облизал, но снова не ответил. Тогда я приказал, чтобы Сьюгред подала мне вина — и я дал ему отпить. После вина он сразу оживился и сказал:

— Тебе, ярл, не уйти. Не от меня, так от других умрешь.

А я сказал:

— Я этого и жду. Пасть в битве — это честь. А вот тебя… я удавлю. А после утоплю. И что тогда с тобой будет?!

Он побелел как смерть и прошептал:

— Ты не посмеешь, ярл. Я, что ли, трус, чтобы меня душить? Я, что ли, вор, чтобы меня…

Но я не стал с ним спорить, а просто передал Сьюгред горящую головню, а после взялся обеими руками за его горло…

И он запричитал:

— Ярл! Ярл! Лучше ножом! Лучше мечом!

Но я уже начал давить. Тогда он закричал:

— Чего ты хочешь, ярл?

— Я? — спросил я. — А ничего! — потом, оборотившись к Сьюгред, приказал: — Пойди и сядь к костру. Уши заткни. И не вставай, пока я не приду!

— А ты?

— Я буду убивать его. Ну! Я сказал!

Она ушла. Тогда я, не убирая пальцев с горла криворотого, наклонился над ним и спросил:

— Ты здесь действительно один?

— Здесь — да, — ответил он. — Мы разбрелись. Искали вас.

— А почему ты стрелял в женщину?

— Так было велено: сперва убить ее, потом уже тебя. Она, сказали мне, важней.

— От уллинских узнали?

— Да. Они вас предали!

— Ну, — усмехнулся я, — это мне хорошо известно. И многое другое тоже.

— Что?! — не поверил он.

— Да вот хотя бы то, что все мои люди убиты. Но мне бы еще хотелось знать, ведь это же мои соратники… — и тут я сжал его кадык, он захрипел… а я ослабил хватку и спросил: — Они достойно полегли?

— Вполне, — ответил криворотый. — Хотя все началось очень бесчестно: от вас вышел какой-то человек и вынул из-под бороды маленькую блестящую бутылочку, разрубил ее мечом — и из нее пошел не то что бы туман, но очень странный, сизый, едкий дым. Он разъедал глаза и от него нам было очень холодно, и наши руки не слушались нас, и наши стрелы уходили мимо, и бубны наши лопались, и, главное, нам стало очень страшно. Что это было, ярл?

— Это было Дыхание Винна. Винн — это такой бог в далекой северной стране. А дальше что?

— Они пошли на нас. Рубили нас. Их было очень мало, ярл, а нас неисчислимое число, но мы не устояли перед ними, дрогнули и начали отходить. А они нас рубили, рубили, рубили! И если бы не уллинцы, так мы бы побежали. А так они ударили твоим людям в тыл, и тогда твои люди…

Тут он замолчал. Мне стало страшно, я спросил:

— Что, побежали, что ли?!

— Нет, они стали отходить к реке, туда, где стояли ваши корабли. Но почему, ярл, объясни, почему как только появились уллинцы, так дым сразу исчез?

— А это все из-за предательства, — зло сказал я. — Против предательства ничто не устоит. Вот, даже Винн не устоял. Так! Дальше что?!

— А порубили всех твоих! Только один ушел, успел взобраться на корабль и лук схватил и принялся стрелять. Ух-х, ярл, как он стрелял! Уж мы-то знаем в этом толк! Но он, ярл, так стрелял, что хоть он был один, мы не решались к нему подходить. А он нас доставал и доставал и доставал! А мы в него все мимо, мимо, мимо. Он, видно, стрелы взглядом отводил. И тогда Кнас велел, чтоб мы зажгли корабль. Тогда мы паклю к стрелам… Ну, и начали. Корабль загорелся. А этот человек и из огня стрелял. Долго стрелял — и попадал. Потом все кончилось. Кто это был?