— Начать, пожалуй, с тебя, снежинка! Лежать смирно! Сейчас Махмуд будет тебя трахать!

Дальше я начала сходить с ума… Когда эта поганая, бездушная гниль, принялась разрывать одежду на своей беспомощной жертве и вытворять с девушкой разные извращённые, наполненные страшной жестокостью вещи.

Я старалась не смотреть… Отвернулась, забилась под кровать, заткнула уши, попыталась подумать о чём-то добром, светлом, о чуде, которое вот-вот произойдёт. Например, о том, что прямо сейчас, разбив окно, к нам вломится отряд спецназа и все мои ужасы, наконец, закончатся.

Но ничего не происходило.

Пять минут.

Десять.

Двадцать…

Лишь адские стоны невольницы и бешеные крики насильника.

Он брал её сначала на полу, затем на тумбе, на столе, в кресле. В разных позах, с разной силой. Он был болен. Неуравновешенный, жестокий психопат! Теперь я поняла значение слов Башкира. Тогда, во время смотрин.

Девушка протяжно закричала, как будто с неё кожу живьём сдирали, поэтому я на секунду выглянула из «укрытия». Этот бесчеловечный изверг связал её избитое до синяков тело кожаными ремнями и просто подвесил к потолку в позе эмбриона. Араб насиловал девушку в таком извращённом положении, до тех пор, пока бедняжка не замолчала. Выродок просто вбивался в её вялое тело, испытывая при этом мощнейший экстаз! Периодически монстр бил её плетью. По спине, по ягодицам и даже по лицу.

Садист, дьявол и убийца!

Я даже не думала, что такие люди существуют.

Хотя нет… он ведь не человек.

Таких существ принято называть просто... нелюдь.

***

Закончив с блондинкой, Мухаммед переключился на меня.

— Кажется сдохла, мАра! (пер. сучка) Что за дрянь они мне подсунуть! И часа не подержаться!!! — завопил этот ненормальный психопат, схватил плеть и быстро зашагал ко мне.

Я запаниковала, отчаянно зарыдала, готовясь к боли, к смерти, к адским мукам, как вдруг… в дверь постучали. Оказывается, это принесли еду и напитки для Господина в качестве комплимента от «Фирмы». Ещё начальство велело передать клиенту набор игрушек для сексуального развлечения. Эти «игрушки» не выглядели как игрушки, а напоминали инструменты для разделки скота.

Мерзавец лишь успел схватить меня за щиколотки, вытащить из-под кровати, оторвать кусок платья на плече, но его прервали. Набросив халат на потное, обросшее густой растительностью тело, араб недовольно выругался на своём языке и поспешил к двери, пригрозив мне шокером, мол если дёрнусь — в шашлык превратит и поджарит.

Но мне уже было всё равно. Господь дал мне шанс. И если сейчас не воспользуюсь... после будет уже поздно.

Быстро вскочила с пола, схватила рядом стоящую вазу, и также быстро вернулась на прежнее место. Когда ублюдок вернулся, когда он снова приблизился ко мне, я, сделав глубокий выдох, ловко развернулась и со всей мочи ударила изверга вазой. По голове... Керамическая скульптура разбилась, оставляя уродливые раны на его лысой башке. А я, не раздумывая, выскочила за дверь, устремившись прочь.

— КоссОмак!! Элиф аир аб тизак!

(пер. Бл*ть! Сто ху*ёв тебе в жопу!)

— АнИкак, никОмак!

(пер. Я тебя вы*бу, твою ж мать!)

Господи!

Что же я наделала…

Отсюда ведь невозможно выбраться!

***

Араб упал на ковёр, судорожно закрыл лицо руками, протяжно завопил, поливая меня отборным матом. Но я и десяти метров пробежать не успела, нелюдь меня догнал. Видимо, недостаточно сильно ударила. Монстр оказался бессмертным.

Я бежала по длинному, тёмному коридору, невесть куда! Постоянно спотыкалась, билась ногами об острые углы на поворотах, пока не выбежала на более-менее просторную площадь. На лестницу.

Я звала на помощь, рыдала, махала руками… но разве это возможно?

Я рыдала до такой степени, что не ослепла от слёз и даже упала, не заметив этот дурацкий стол, больно ударившись ногой о его острый край. Араб набросился на меня сверху и первое что он сделал — с маху ударил ногой в живот. Настолько, сильно, что я начала задыхаться, думая, что он просто насквозь пробил мне легкие.

Затем насильник схватил меня за волосы, и ударил по лицу. Несколько раз. Разбивая губы в кровь. Дальше, я видела только размытый туман, а моё тело будто скрутило жгучим огнём, выжигая все внутренние органы дотла. Живьём.

Я горела живьём… Задыхаясь от боли. Душевной и телесной.

Ублюдок с силой швырнул меня на стол, не обращая внимания на хрустальную статуэтку, которая упала на пол и разбилась под моими босыми ногами. Он грубо задрал мне платье практически до шеи и жадно вцепился трусики, крикнув какое-то непонятно слово:

— ЗарбА! Уисха шармута!

(пер. Дерьмо! Грязная шлюха!)

Я больше не сопротивлялась. Просто затолкала в рот собственный кулак и рыдала, корчась от боли, унижения, страха, чувствуя, как его шершавые грабли щупают мои бёдра, шлёпают по ягодицам и уверенно направляются к ещё нетронутой промежности.

— Какая же ты сладкий, девОчка шармута! — Боковым зрением я вижу, как он вырывает из брюк ремень, замахивается, собираясь полоснуть меня по спине металлической пряжкой.

— Меня это заводить! Твой дерзкий характер!

Закрываю глаза, готовясь к очередным болевым спазмам.

Как вдруг...

Слышу противный хруст, глухой удар, словно нечто тяжёлое врезается в стену.

А затем, истерическую ругань араба.

— Вставай. — В шаге от моего распластанного на полу тела звучит незнакомый голос, наполненный холодом, властью и ноткой высокомерия.