— Понятно, кэп.

— Итак, милые дамы! — Григорий вышел в центр кабинета, — Всем оставаться на своих местах. Десять минут, и мы двигаемся дальше. Хочу напомнить, что сейчас вы сами управляете своим будущем. Если будете послушными — вас купит какой-нибудь обеспеченный красавчик-миллиардер. А если ещё и будете умными — то всю жизнь проживёте в Раю. Да кто вы вообще такие?? — взгляд на меня и тело колотит от его чёрных, бездушных зрачков, — Нищенки, оборванки, безродное отребье! Да с вами как с собаками обращались! Не так ли? — Несколько девушек утвердительно закивали. — Вы никто! Сейчас вы никто… По документам вы уже трупы. Никто вас не будет оплакивать. Мамочек и папочек нет, или они конченные наркоманы с пожизненным стажем. А ведь у вас есть шанс стать кем-то! И если вы ублажите вашего нового Хозяина, будете хитрыми, мудрыми, покладистыми женщинами — вас ожидает успех! Много денег, шикарная одежда, дорогие тачки, роскошная жизнь! Кто так считает, поднимите руку!

Девять человек согласились с его фальшью.

Те девушки, которые подняли руки, больше не плакали. Их лица заметно преобразились, слёзы высохли, а в глазах появилась наивная надежда.

— Отлично. — Довольно хлопнул в ладоши.

Он врал! Я это каждой клеточкой своего парализованного ужасом тела чувствовала. Сейчас мужчина был без своих стильных очков, поэтому я видела каждую его лживую эмоцию. У сутенёра подёргивался левый глаз, да и нос постоянно чесался.

Наивные, глупые дурочки!

Никто не подхватит вас на руки и не унесёт в красивую жизнь!

Так не бывает. Только не в нашем беспощадном мире, где власть принадлежит деньгами и таким вот бессердечным уродам, вроде Григория.

ГЛАВА 10.

— Снимай платье.

И сам начал раздеваться, абсолютно не стесняясь моего присутствия.

Сначала сорвал с шеи бабочку, затем рубашку, оставшись в штанах.

Мне моментально поплохело…

Боже!

Какая же у него красивая спина. И грудь. И пресс… И кожа. Гладкая такая, загорелая, в отличии от моей… Моя — белая как мел, а его — совершенная, как элитный молочный шоколад.

Чёрт!

Зачем он это делает...

Смутившись, быстро прикрыла глаза ладошками, услышав ехидный смешок.

— Ложись.

Ничего себе!

С ума сойти!!!

К-как это? К-как это понимать?

Сбежала от одного урода, чтобы попасть в когти к другому…

Вот только Дмитрия никак нельзя было назвать уродом.

Возможно, если только внутренним.

Прежде, чем я успела что-либо сообразить, он резко толкнул меня на кровать, так, что я плашмя шлёпнулась на спину, утопая в мягкой пелене подушек. И, не дожидаясь беспрекословного подчинения, рывком задрал платье до самого подбородка.

Ох… У меня душа в пятки упала, адреналин плавил кровь, превращая алую жидкость в вулканическую лаву, а зрачки расширились как у испуганной кошки.

Секунда. Хриплый мужской выдох. И его утонченные пальцы осторожно коснулись посиневшей кожи в районе пульсирующего болью ребра.

Дернулась, поморщилась.

Больно!

— Грёбанный выродок! Хорошо он тебя отделал. Потерпи немного.

Дмитрий встал с кровати, вышел из комнаты. Через полминуты вернулся с аптечкой и ведром для шампанского, наполненным льдом. Взял свою рубашку, сыпанул содержимое ведра в ткань, соорудив нечто, похожее на мешочек.

Когда он приложил к моему животу лёд, завёрнутый в собственную рубашку, я даже не дёрнулась. Потому что кожа там, в районе пупка, дымилась от смущения, покрываясь пунцовыми пятнами стыда.

— Не холодно? — судорожно сглотнул, застывая взглядом на ажурном белье, цвета перламутра, которое на меня напялили сутенёры.

Отрицательно качнула головой.

Я кожей чувствовала, бешеную энергию его скрытого желания, его уверенный, властный взгляд, и эту невероятную силу превосходства в прикосновениях. Идеально очерченные мускулы на безупречном теле дёрнулись от напряжения, превращаясь в мрамор, а лоб покрылся испариной. Но лицо по-прежнему сковала маска хладнокровия.

Около минуты Дмитрий занимался раной на животе, прикладывая лёд, обрабатывая место побоев мазью, а затем переключился на лицо.

— Будет неприятно. — Шепнул, нависая надо мной мощной горой, глядя глаза в глаза.

Какие нежные у него руки. Как шёлк. Воображение уже вовсю рисовало картину, как он этими руками трогает меня везде. И не только руками.

Очень бережно он начал касаться платком, смоченным в антисептике, разбитой губы. Время остановилось. Земля прекратила вращаться вокруг своей оси, меня будто выбросило в открытый космос, когда его сильные руки настолько трепетно ласкали моё, искалеченное побоями лицо. В это миг моя душа испытала эмоциональный оргазм, а тело покрылось морозными мурашками.