Шрифт:
9
Локк, Пифагор, Сократ — я мог бы с вамиНазвать десятки скорбных сих именВсе мудрецы считались чудаками,Пока их тезис не был утвержденУмнейшие из них готовы самиОткладывать до будущих времен,Когда от лавров проку будет мало им,Всю славу, коей мы великих балуем.10
Но если и титаны так скромны,Мы, мелкий люд, на рок не обижаясь,Уж вовсе быть покладисты должны.Я, например, от всей души стараюсь,Да желчь меня замучила, вредныМне впечатленья — сразу я взрываюсь;Я стал бы totus teres, [123] как мудрец,Но дунет ветер — и всему конец!123
Совершенно гладкий, округлый (лат.).
11
Я выдержан, но часто не хватаетМне выдержки; я скромен, но упрям,Я тих, когда меня не раздражают,Я весел, но грущу по пустякам,Я — semper idem, [124] но порой пылаетВ моей крови Hercules furens [125] сам;Во мне всегда, насколько мог постичь я,Две-три души живут в одном обличье.12
Итак, остался мой прекрасный донВ том щекотливом, «лунном» положенье,Когда принять мужчина принужденБез колебаний смелое решенье.Но сохранил ли добродетель онИль сгоряча поддался искушенью,Я не скажу, меня не подкупить;Вот разве поцелуем, может быть.124
Всегда один и тот же (лат.).
125
Неистовый Геракл (лат.).
13
Вопрос я оставляю нерешенным.Итак, настало утро. Завтрак. Чай.(Его не петь, а только пить дано нам.)Но лиру я попортил невзначай,Бренча хвалы влиятельным персонамГостям Амондевилла. Примечай:Последними изволили явитьсяГрафиня и Жуан невиннолицый.14
От встречи ль с призраком (боюсь сказать)Иль от чего другого — полусоннымБыл мой герой. Он мог бы так устать,Когда бы дрался с целым батальоном!Он жмурился, стараясь не дремать;Графиня тоже с видом истомленнымСидела тихо и бледна была,Как будто до рассвета не спала.