— Бел!

— Что? — возмутилась она. — Можно подумать, я был в восторге, когда ты меня лапал!

Перворожденные поперхнулись, а Картис окончательно побагровел и едва не треснул себя по башке, потому что, оступившись на краю обрыва, действительно машинально цапнул ее за рукав и утянул за собой вниз. А потом еще долго приходил в себя. Даже сейчас не отошел, хотя времени прошло немало. А она, зараза, насмехается! Знает же, как действует ее запах! И еще лучше знает, что случается, когда ненароком ее коснешься! Ему недавно не повезло ни с тем, ни с другим. Мало того, он еще и с размаху ткнулся носом в ее шею. До сих пор уши алеют от зависти к молодому лорду, который мог безнаказанно касаться этой дивной кожи! Причем не только руками, но и…

Картис уронил взгляд в землю и отвернулся, чтобы не продолжать даже в мыслях.

— Бел? — насторожился Тирриниэль, наконец-то сообразив, отчего его верный телохранитель вернулся таким взбудораженным.

Гончая, мгновенно перестав кривляться, сердито засопела:

— Ну чего?

— Что там у вас случилось? Почему Картис такой… неадекватный?

— Ни почему. Этот неуклюжий ползун едва не напоролся на эльфийскую розочку… вот эту, если тебе интересно… — Она разжала кулак, где все еще извивался зеленый стебелек. — Наступил в темноте, раздавил семечко, а оно и высунулось наружу. Я этого дурака в бок пнул, чтобы брюхом не напоролся, так он сопротивляться начал… я едва успел, пока эта дрянь не пробуравила ему шкуру! А что еще прикажешь делать? Потом замучились бы выковыривать! Пусть уж лучше с храмовником милуется, чем с этой красавицей. Вот я и толкнул. А Картис вместо того, чтобы тихо рухнуть на колючки, меня туда утянул, ну и… в общем, вот. Пока он в себя приходил, я прошелся по округе, штаны его разодранные по кустикам развесил… ну, чтобы хоть не зря мучился. Потом вернулся, а этот неразумный кролик на меня с ходу и окрысился.

Владыка эльфов резко повернулся:

— Картис?

— Роза? — неверяще уточнил Картис, но увидел проклятый стебелек, обожавший прорастать сквозь свои жертвы, а потом приглушенно охнул. — Ты не мог сразу сказать?

— А с чего бы я стал тебя в траве валять? Развлечения ради? — огрызнулась Белка. — Может, чтоб на морду твою красную полюбоваться? Ради удовольствия в ухо дать?

— П-прости, Бел…

— Да пошел ты!

— Извини, — сконфуженно повторил Картис, а остальные дружно присвистнули. — Я… я просто не понял.

— Что ты вообще понимаешь, идиот?

— Что ты мне шкуру спас. Дважды.

— Трижды, — пробурчала Белка, слегка успокоившись. — Третий раз — когда не стал тебя ногами пинать и опять швырять в храмовник.

Эльф совсем смешался, а когда перехватил неодобрительный взгляд владыки, растерялся окончательно:

— Чего ж ты сразу не сказал?

— Ты в первый момент так забавно оторопел, потом так же красиво смутился, после чего, наконец, разозлился… что я подумал: так будет лучше. Злость, как ты знаешь, отличное средство против ненужных мыслей, вот я и дал тебе время привести себя в порядок. Надеюсь, больше таких сложностей не возникнет?

— Нет, Бел. Я все понял, — пробормотал, отводя глаза, Картис.

— Вот и славно. Тиль, оставь свои кровожадные планы в отношении этого бестолкового типа: он уже наказан. Да и я хорош: не доглядел, что его зацепило. Лан, закрой рот и перестань таращиться — тебе отлично известно, как опасна эльфийская роза. И еще лучше известно, что я намного опаснее. Поэтому помоги ему подняться и поделись опытом: он все-таки в первый раз… И вообще, собирайтесь: солнце уже высоко, а мы еще не вышли.

Перворожденные неловко прокашлялись, стараясь не смотреть на смущенного Картиса. Люди непонимающе переглянулись, пожали плечами, но послушно начали собираться. А когда увязали вещи, то еще несколько минут терпеливо ждали, пока Белик что-то тихо договаривал на ухо выбитому из колеи эльфу. Но только после этого остроухий наконец вздохнул с облегчением:

— Спасибо, Бел.

— Не за что. Но чтоб я от тебя таких финтов больше не видел!

Картис торопливо кивнул, только теперь в полной мере прочувствовав, насколько велика подаренная Белке сила. Старательно затолкал неуместные воспоминания поглубже, а потом наконец сообразил, почему даже владыка Л’аэртэ за столько веков не посмел обидеть эту маленькую, но невероятно опасную женщину. И осознал, что сделает все, чтобы никогда больше этот мир не узнал такого страшного испытания, как пережитое ею много лет назад изменение.

В то утро Белка впервые позволила им сделать привал возле родника, вода в котором в отличие от многих других была безопасной. Правда, сама пить не стала: оставив спутников под тремя громадными елями, между которыми журчал ручеек, надолго пропала в лесу. А когда вернулась, то, кажется, выглядела еще более хмурой и озабоченной, чем раньше.

— Что-то не так? — уточнил Стрегон, которому последний час тоже было не по себе.

— Мне что-то не нравится. Только не пойму, что именно. — Гончая устало растерла виски. — Такое чувство, что за нами следят, но я не нашел ни одного следа. Хвост далеко, эльфийского пса тоже не слышно, никого поблизости нет… но не покидает странное ощущение. Тиль, ты что-нибудь чуешь?

— Нет, — покачал головой владыка Л’аэртэ. — Это плохо?

— Если бы ты почуял, это значило бы, что те маги нас не только заметили, но и настолько самоуверенны, что колдуют в межлесье… Поверь, для этого нужно много мужества или глупости. Однако тогда я знал бы, в чем дело. Но раз ничего нет, то придется идти наугад, а я этого ужасно не люблю. Ладно. Поднимайтесь и доставайте оружие. Не знаю, что будет впереди, но не хочу, чтобы нас застали врасплох.

— А я? — осторожно уточнил Ланниэль.