Паук хрипло вскрикнул, споткнулся. Лапы его подогнулись, заставив толстое брюхо вспахать рыхлую землю. Почти в тот же миг он начал заваливаться, выворотив с корнем какой-то пень. Едва не затоптал ошеломленно замерших людей и нелюдей, а потом развернулся и буквально прыгнул к растерявшейся от неожиданности самке. То ли за помощью, то ли от отчаяния, то ли ища спасения в липкой, потревоженной, но все еще опасной для чужаков паутине.

Самка не успела отреагировать на этот странный маневр и не сумела увернуться, когда разогнавшийся самец влетел в нее всем телом. Мощным ударом ее буквально вынесло на край поляны, опрокинуло навзничь и отбросило далеко от незваных гостей. Однако от этого рывка и Гончая не удержалась — изрыгнув страшные проклятия, все-таки сорвалась со скользкой спины издыхающего паука и, выругавшись снова, невесомой ласточкой улетела вперед. Прямо на звучно щелкнувшую жвалами самку.

— Бел! — тихо ахнули эльфы и, позабыв обо всем на свете, в едином порыве бросились на помощь.

Стрегон, к своему немалому удивлению, тоже от них не отстал. А вместе с ним слаженно рванули и остальные, не успев даже подумать, зачем и почему это сделали. Белка же, сумев в последний момент поджать под себя ноги и извернуться, перехватила бешено щелкающие жвала одной рукой, а второй с силой оттолкнулась. Взлетела в воздух повторно и вполне удачно приземлилась. Правда, не в жадно распахнутую пасть, как подумали всполошившиеся эльфы, а точнехонько на загривок неловко упавшей самки.

Рухнув на нее плашмя, Гончая намертво вцепилась в хитиновые наросты и перевела дух, торопливо нащупывая ногами опору. Затем коротко оглянулась, ища растерявшихся спутников (не задело ли, пока она тут объезжала паучка?), но обнаружила всех девятерых бегущими навстречу и глухо застонала:

— Дураки… Назад, кому сказано!

Да только они, к несчастью, не услышали. И кажется, даже не заметили, что с Гончей все в полном порядке. А если и заметили, то не остановились, вознамерившись во что бы то ни стало отвлечь на себя внимание твари. Что уж заставило их забыть об осторожности — непонятно. Почему даже рассудительный Тиль отбросил в сторону свойственную ему разумность, непонятно вдвойне. Но факт в том, что они в тот момент как с цепи сорвались и, вопреки всем разумным доводам, дружно накинулись на пришедшую в себя паучиху.

Причем поначалу им даже везло: пока она поднималась, Тиль и Лан, проскользнув под огромными жвалами, с трудом, но смогли подрубить одну многосуставчатую ногу, заставив самку пошатнуться. Только вот паучиха от этого взъярилась еще больше. Стрегон и Лакр в это же самое время с ожесточением взялись за другую ногу. Брон, Терг и Ивер нацелились на третью, а Картис попытался достать до относительно мягкого брюха, где хитин с виду был тоньше и уязвимее, чем, скажем, на боках.

Однако, как оказалось, он жестоко ошибся, потому что громадная самка везде была защищена одинаково хорошо, за исключением нескольких точек, так что даже эльфийские клинки не причинили ей особого вреда. Зато, обезумев от ярости, она ответила на атаку настолько стремительно и точно, что замешкавшегося эльфа буквально вышвырнуло с поляны. А стоявшему рядом с ним Брону досталось так, что от сочного хруста, с которым ее жвала распороли его бедро, казалось, заложило уши. После чего паучиха еще и толкнула его в грудь, заставив пролететь добрые два десятка шагов, проломив густой куст храмовника. Наемник, потерявший сознание, со всего маха ударился о сосновый ствол, по которому беззвучно сполз на землю и подозрительно затих.

Секунду спустя от неистово мечущейся самки отпрыгнул, тряся окровавленной рукой, Лакр. Затем выпал из схватки Терг, получив скользящий удар по голове и едва с ней не расставшись. Потом чуть не попался Лан. Следом за ним некстати оступился Ивер, но Стрегон вовремя выдернул побратима из-под удара ядовитого жала, так что тот почти не пострадал.

А вот Белка из-за их вмешательства чуть не свалилась на землю. С чувством помянув про себя самоуверенных болванов, не дающих ей закончить грязную работу, она с трудом дождалась, пока самка ненадолго остановится. Выхватила из-за пояса подарок Крикуна и, мысленно возблагодарив старого друга за заботу, с силой всадила вороненый клинок в узкую щель между хитиновыми пластинами по самую рукоятку.

От боли самка пронзительно взвизгнула, но почти сразу споткнулась и буквально рухнула на неподвижное тело самца. Белка, хищно сверкнув глазами, тут же перелетела через ее голову, умудрившись прямо на ходу выдернуть из убитого паука свои парные клинки. Ловко перекувырнулась, вскочила, намереваясь добить живучую гадину. Но увидела, что та уже проворно развернулась, готовая к новой атаке, и зло оскалилась в ответ.

Гончая не учла только одного. И лишь об одном не успела подумать, когда буквально по секундам вымеряла скорость последнего рывка, потому что слишком привыкла к тому, что ее приказы исполнялись безукоризненно точно. И не сразу увидела, как под ноги раненой твари в последний момент метнулось чье-то гибкое тело, которое обозленная до предела, смертельно раненная, но еще не потерявшая сноровки паучиха с легкостью перехватила прямо в полете, играючи подбросила передними лапами, а потом раздраженно щелкнула челюстями, намереваясь перекусить пополам.

Тиль…

Белке потребовалась лишь доля секунды, чтобы осознать свой промах и глухо застонать от отчаяния, а затем сигануть с места в гигантском, просто невозможном прыжке, чтобы успеть выбить из паучьих лап остроухого дурака, а потом самой взвыть, когда на ее талии сомкнулись чудовищные челюсти.

— Бел! — горестно ахнул Стрегон, когда она в последнем усилии замахнулась мечами, которые так и не пожелала выпустить из рук. — Зачем?

Вместо ответа Гончая вонзила родовое оружие в неподатливое паучье тело и что-то сдавленно прошептала. Эльфийские клинки тонко зазвенели, а затем, распоров потемневшее небо двумя серебристыми молниями, буквально взорвали массивное тело твари изнутри, забрызгав поляну едкой слизью, едва не ослепив братьев и окатив их жгучими искрами исконно эльфийской магии. Впрочем, магия эта быстро угасла, оставив после себя лишь клочья жирного пепла, стойкий запах гари и мерзкий привкус на губах, от которого хотелось поскорее избавиться.

От удара паучью голову с зажатой в челюстях Белкой отбросило далеко в сторону. Несколько раз перекувырнуло в воздухе, затем протащило по земле, покрыв устрашающей маской из крови, обрывков ткани, иголок и прилипших листьев. Голова зацепилась о какой-то валун, с гулким стуком перевернулась и только тогда остановилась. В этот же момент обезглавленное паучье тело окончательно осело на горящую землю. Благородная эльфийская сталь погасла. Поляна погрузилась в оглушающую, какую-то мертвую тишину. А в этой тишине, словно нелепый дождь, с деревьев, как в дурном сне, посыпались моментально издохшие пауки.