Люциус нахмурился.

– Это не может быть она. Не может. Именно ее рассудительность, умение находить светлое в темном, умение любить и дарить выделяло ее из толпы красавиц и когда-то привлекло Темного Повелителя.

– И все же кто-то очень близкий посмел меня предать.

Он мысленно позвал свою удачу и шанс на развязку долголетних переговоров.

«Галя, ты спишь?»

«Уже нет, - пробубнил сердитый голос.- Зачем спрашиваешь? Хочешь пожелать сладких снов? Так знай, они у меня не сладкие, а страшные и вообще…!»

«Мне нужна твоя помощь»

«О, как мы заговорили!
– возмутилась девушка. – Сейчас ты меня услышать готов, а в то время, пока я висела, не соизволил!»

«Тебя никто не мог услышать. Из-за того, что меня предал приближенный, и действие твоего кулона было перекрыто…»

«Это кто? Баба? То есть твоя бывшая выдра?»

«У меня среди бывших выдр нет. Я не зоо… Хм! Откуда такие выводы?»

«Если предала, то выдра, она и есть выдра! У тебя голос изменился, когда ты он ней говоришь. Я права?»

«Да. Как ее проверить?»

«Мать! Перемать! – ругнулась Галя, - Люциус, кто из нас Темнейший, я спрашиваю?! У меня же информации достоверной нет! Я ваших привычек и законов не знаю. Кстати, даже копии договоров с Королем Дарлогрии не получила. А ты совета просишь!»

«У тебя гибкое мышление»

«Лучше признайся, что ты расстроен»

«Я расстроен» - честно признался он и позволил себе улыбнуться. Все-таки Галя есть Галя - постоянный источник позитива.

«Итак, расстроенный мой, у меня к тебе пара вопросов. Почему ты не можешь свернуть красную шею ее батеньке Королю и просто девицу забрать, а? Я понимаю, что шея там конкретная, но все же?»

«Не хочу начинать нашу совместную жизнь с его смерти. Я знаю, она мне этого не простит»

«Ясно. – И она начала перечисления несчастных, а точнее сказать «почти несчастных» случаев из-за которых чертоги Люциуса всегда полны народом, а служащие всегда завалены работой.
– Нож в сердце среди ночи, яду в тарелку, испорченные тормоза в авто, оголенный провод, а лучше работающий фен в ванную…»

«Обыденно»

«В бытовых условиях возможностей много. И ты правильно делаешь, что не злишь ее. Теперь еще вопросик, а с чего вдруг такая уверенность у Короля, что ты от нее никуда не денешься, побегаешь немного и все же женишься»

«Пророчество»

«Какое пророчество?»

«Древнее»

«Шикарно. Люблю древние пророчества! Рассказывай! Не молчи.
– Через некоторое время она вновь спросила.
– Почему молчим? Люц?»

«Ну…»

– Не доверяешь? Слухай, рогатенький, а какого черта тогда ты ко мне за советом в голову лезешь?

Это она произнесла вслух сипящим голосом и тут же начала отвечать Нардо.

– Да знаю я, что у тебя голова от чертыханий болит! Не сдержалась! Сдержишься тут с вами! Переместись в другую комнату! А! Не можешь?! Тогда терпи!

«Люц?!» - позвала Галя мысленно. А он все раздумывал, перестукивая когтистыми пальцами по костяному подлокотнику. Рассказать или не рассказать?

Ему сейчас не нужно было вслушиваться в мысли Нардо, чтобы понять, о чем идет речь, так как Галя словоохотливо отвечала на его замечания.

– Что значит у всего народа?

– Как у всего чертового народа? Что у всех голова болит из-за меня! Да ну, к дьяволу!

Мигрень от ее слов тут же возникла и у него. Нардо видимо и этот момент пояснил, так что Галя поспешила извиниться.

«Прости Люц! Больше не буду, честно! Что решил?»

***

Я лежала на подушках, укутанная в три пледа и ждала его ответа. Хорошо, что с ним можно мысленно диалог вести. Горло от криков под башней нестерпимо саднит, а голос не возвращается. Хотя чертова бабушка уже шестую чашу ароматного настоя мне споила.

Ответ пришел не устно в мыслях, а письменно на листке, исписанном кровавыми строчками. Сдерживая порыв выбросить такую гадость, все же прочла:

«Кто любить не мог, кто терял бесследно,

Кто, забыв свой долг, жил богато, а не бедно,

Тот отстроит дом, и заложит сад

Но жизни доброй своей будет не рад.

Лишь спустя много лет

И в его мрак прольется свет

«Пока ничего предосудительного не прочла. – Сообщила я Люциусу.
– У нас так каждого второго состоятельного и свободного напугать можно. Тут же вспомнит, что и любить он ранее не мог, и еще какой-то навязанный долг. Глупость. Что-то более существенное есть?»

На листе ниже, тут же проявилось кровавое продолжение первых строк пророчества: