– Теперь главное не только не свалиться, но еще и не замерзнуть, - скомандовала я себе, зарываясь под ее перья. Несмотря на то, что мы низко летели над огненным морем, скорость полета мамаши-грифа не позволила согреться в «морском» тепле. Более того, воздух, обволакивающий ее перья, был не просто холодный – ледяной. Сжав зубы, в надежде дождаться приземления, я крепко держусь за пташкины перья, продолжая молиться.

– Господи, если я останусь в живых, я изменю свою жизнь кардинально! Так и быть, начну курить, чтоб от прочих не выделяться. Пить, чтобы со мной в компании было веселее. И по мужикам шляться, чисто для засечки на столбике кровати. И чтоб в старости было что вспомнить…, если доживу до старости.

Вспомнила, что у моей кровати нет столбика.

– Ладно! Господи, если я останусь жива, то перво-наперво куплю кровать с деревянными столбиками, а затем уже все выше перечисленное.

Птаха сделала мертвую петлю, от которой я чуть не прикусила язык.

– Хорошо! Хорошо! Господи! Так и быть, отдам полторы тыщи гривен на основание новой церкви… - подумала. Вспомнила, что перед отпуском хотела взять новый набор косметики и купальник с парой летних платьиц.

– Тыщу! – внесла я поправку. Затем прикинула, что к платьям, если останусь в живых, потребуются босоножки. Мне ж на море, как ни как!
– Нет, это много - пятьсот! – птаха сделала пике.

– Если ты меня не спасешь, я перестану в тебя верить!

И, о чудо, гриф-мамаша мягко опустилась на землю.

– Ху! С меня ничего не причитается. – Обрадовалась я. И слышу топот ног, многочисленных ног. И сразу же вспомнились огненные твари, ползущие в костяной башне в доме Рекоции.

Но не может же мне после всего так везти, правильно? Или нет?

Равномерный и бесперебойный топот маленьких ножек продолжался, а в том тепле, которое я наконец-то ощутила, он стал сродни стуку колес в поезде. К тому же мамаша-гриф более никуда не спешила. Так что не было ничего предосудительного в том, что я уснула, крепко держась за ее перо. И пропустила самое интересное.

31.

Когда двери портала разошлись, и на площадке приема появилась фигура «прибывшей», четверо присутствующих застыли. Вызволяя жертвенницу из плена, они никак не могли предвидеть, что девушка так изменится. Светящаяся двухметровая особа на площадке шевельнулась и, вздыбив перья, поднялась на когтистые лапы.

– Это же не Галя…?! – полу-вопрос полу-восклицание Ирвит эхом разошлось по оранжерее. Ее муж Себастьян поспешил обнять жену.

– Но почему же? – Улыбнулся Вестерион.
– Носки на ней есть, именно те носки.

Носки красовались на ногах прибывшего, точнее, на его пальцах. Переступая лапами, гигант вышел из темноты проема и оказался в освещении просторного зала. Только тут он смог встать в полный рост и, удивленно озираясь, прищелкнул клювом.

– Съел?! – воскликнула демонесса. Указывая на порошок, осыпающийся с носков. – Это же эльфийская приправа….

– Приятного! – поддержал Вестерион.

– Нет, только раздел. – Успокоил жену Себастьян. – Только раздел.

– Такую разденешь, - буркнул Нардо, медленно спускающийся по ступенькам. – Она сама кого угодно разденет и разует, заставит мыться.

– Да хватит вам! – Отмахнулась от них чертова бабушка. Она подошла птенцу и подала знак, чтобы наклонился. Птенец приблизил к ней голову. Ласково поглаживая черный хохолок, Рекоция спросила:

– Керимчик, дорогой, а мама твоя где?

В ответ долгий тихий клекот и фырк.

– И что это значит? – ухмыльнулся Вестерион, - его матушка жертвенницу доедает?

– Нет, его мама ушла на охоту.

– И с охоты принесла носочки? – возрадовался зеленый монстр.

– Нет, но обещала скоро вернуться. – Птенец, вскинув голову, еще раз прищелкнул клювом.

– Она сюда летит. – Перевел Нардо.

– Как сюда?! – Ирвит вцепилась в мужа. – Это же не просто гриф! А Галлоранский стекуляр Животворец.

– Точнее сказать Живопоедалец, но нам все равно следует встретить Графиню. Керим, - обратился к птенцу черт, - сам переместишься, как я учил или мне помочь?

Ответа не потребовалось, пятиметровый грифенок исчез, а вместе с ним и Галины носочки.

***

На полянке перед клыкастой пастью домика чертовой бабушки материализовался грифенок, а за ним на поверхности появились хозяйка и ее гости. Через мгновение к ним подоспел бледный Люциус с рваным куском пледа в руках.

Птенец прищелкнул клювом и склонил голову, приветствуя Темного Повелителя. И клекотом спросил, не отдаст ли тот угощение сейчас.

– Это что такое? – возмутилась чертова бабушка.
– Это же мой плед! Где вторая часть?

– У него стоит спросить, - махнул Темный повелитель в сторону грифенка и опустился на садовую скамью.

– Попросите срыгнуть, и будет полный комплект, - развеселился Вестерион. Поймав укоризненные взгляды, замолчал.

– Моя последняя надежда съедена!
– вздохнул Темнейший, отбрасывая кусок пледа. Чем тут же воспользовался голодный Керимчик. – А он даже носочки присвоил, Живоглот!