Видение суда
вернуться

Байрон Джордж Гордон
Шрифт:

LXXVIII

Его не успевали и назвать, Как он уже совсем другим являлся, Пожалуй, даже собственная мать, Когда он так мгновенно изменялся, Его бы не успела опознать; Француз, который выяснить пытался Железной Маски тайну, [40] — даже тот Здесь всем догадкам потерял бы счет.

LXXIX

Порой, как Цербер, он являл собою «Трех джентльменов сразу» — это стиль Творений миссис Малапроп, [41] — порою, Как факел, виден был он на сто миль, Порой неясной расплывался мглою, Как в лондонском тумане дальний шпиль, И Барком [42] он, и Туком [43] притворялся, И многим сэром Фрэнсисом [44] казался.

40

Француз, который выяснить пытался // Железной Маски тайну… — Предполагается, что человек, брошенный по приказу французского короля Людовика XIV в крепость, был граф Эрколо Антонио Маттиола, государственный секретарь при дворе Фердинандо Карло Гонзага, герцога Мантуанского, Ряд лет провел в крепости, в том числе в Бастилии.

41

Миссис Малапроп — персонаж из комедии Шеридана «Соперники».

42

Барк (Бэрк), Эдмунд (1729–1797) — английский политический деятель, один из предполагаемых авторов «Писем Юниуса».

43

Тук, Джон Хорн (1736–1812) — английский политический деятель, публицист, предполагаемый автор «Писем Юниуса».

44

Сэр Фрэнсис, Филипп (1740–1818) — также один из предполагаемых авторов «Писем Юниуса».

LXXX

Гипотезу имею я одну, Но помолчу о ней из спасенья, Что пэры мне вменят ее в вину Как дерзкое и вредное сужденье, — Но все-таки я на ухо шепну Тебе, читатель, это подозренье: Сей Юниус — НИКТО, — все дело в том, — Без рук писать умеющий фантом!

LXXXI

Мне возразят: «Да полно! Как же это, Чтобы писать без рук? В уме ли вы?» «Но пишут же и книги и памфлеты Пииты, не имея головы? Они, скрывая сей дефект от света, Находят и читателей, увы! Морщинясь, часто мнит свиная кожа, Что на чело мыслителя похожа!»

LXXXII

«Скажи нам, кто ты?» — молвил Михаил. «Мой псевдоним на титульной странице, Но если тайну я всю жизнь хранил, То вам признанья тоже не добиться!» «Так докажи нам то, в чем ты винил Георга? Или хочешь отступиться От слов своих?!» Но тень вскричала: «Нет!!! Теперь его черед держать ответ.

LXXXIII

Не защитят его от обвинений Ни мрамор мавзолеев, ни парча!» «Но нет ли все же преувеличений В памфлете, сочиненном сгоряча? Противники в разгаре словопрений, В пылу страстей порой разят сплеча…» «О да! Я ведал страсть, скрывать не стану: Любовь к отчизне, ненависть к тирану!

LXXXIV

Я все сказал. Пусть одного из нас Постигнет кара!» — молвил исступленно Nominis Umbra [45] — и пропал из глаз. А Дьявол молвил: «Было бы резонно Нам вызвать, как свидетелей, сейчас И Франклина, и Джорджа Вашингтона, И Тука самого…» — но тут возник На небесах какой-то шум и крик.

LXXXV

Отчаянно работая локтями, Явился черт пред сборищем теней И пал во прах с помятыми крылами, Полураздавлен ношею своей. Вскричал архангел, засверкав, как пламя: «Что ты принес, злосчастный Асмодей?! Ведь он не мертв!» — «Я только жду приказа, — Ответил черт, — и он подохнет сразу!

45

Nominis Umbra — тень имени (лат.), псевдоним автора «Писем Юниуса».

LXXXVI

Ведь как тяжел, проклятый ренегат, Его таща, чуть не свихнул крыла я! Как гири из свинца, на нем висят Его труды — вся писанина злая! Кропал он эту пакость, супостат, Историю и Библию кромсая, Когда над Скиддо [46] ночью я летал И свет в его окошке увидал.

LXXXVII

Историю придумал Сатана, Но Библия — творенья Михаила! Сообразил я, как страшна вина Злосчастного британского зоила, Схватил его, пока его жена За чайником куда-то уходила, И вот мы оба перед вами тут, Летел я меньше десяти минут!»

46

Скиддо — гора в Кумберленде, где часто жил Роберт Саути.

LXXXVIII

«A! — молвил Сатана. — Он мне знаком! Давно ему пора сюда явиться… Но он ведь глуп как пробка, и притом Талантишком своим весьма гордится! Мой милый Асмодей! С таким ослом Совсем тебе не стоило возиться, Ведь даже без доставки он бы сам Сегодня или завтра прибыл к нам!

LXXXIX

Но, уж поскольку здесь он, пусть прочтет, Что он писал…» — «Да можно ли такое? — Воскликнул Асмодей. — Он, идиот, Вообразил себя самим судьею Всех дел людских! Ведь он же чушь несет! Он никому не даст теперь покоя!» «Нет, пусть прочтет! — воскликнул Михаил. — Послушаемте, что он сочинил!»

ХС

Тут бард, счастливый, что нашел вниманье, Которого не находил у нас, Готовя рифмы к буре излиянья, Прокашлялся, подготовляя глас, Могучим рыком удивил собранье, Но в первом же гекзаметре увяз, В котором так подагра угнездилась, Что ни одна стопа не шевелилась!

XCI

Он дактили пришпорил что есть сил, Спасая стих свой неудобочтимый, Но тут затрепетали тьмою крыл И серафимы все, и херувимы, И наконец поднялся Михаил: «Помилуй, друг! Уже утомлены мы! „Не радует, — Гораций говорит, — Non Di, non homines… [47] плохой пиит!“»

47

Ни богу, ни человеку… (лат.).

XCII

И тут поднялся шум: не мудрено, Что всем стихи внушали отвращенье: Ведь ангелам наскучили давно И славословия и песнопенья, А бывшим смертным было бы смешно Прийти от грубой лести в восхищенье. Георг и тот воскликнул: «Генри Пай! [48] Лауреат! Довольно!!! Ай, ай, ай».

XCIII

Гул рос и рос, зловеще свирепея, От кашля сотрясался небосвод, Так, изумлять риторикой умея, Наш Каслрей шумиху создает. Кричали где-то: «Прочь! Долой лакея!» В отчаянье от этаких невзгод Бард бросился к Петру, ища защиты, Петра ведь уважают все пииты!

48

Генри Пай — английский поэт Генри Джеймс Пай (1745–1813), с 1790 г. придворный поэт-лауреат Георга III. Писал во множестве бездарные стихи.