— Какая разница, чего она хочет… Зачем нам говорить об этом?.. Мне важно другое — что будет с нами?

— Ты права, именно это главное, — Матвей отстранил Алену, поцеловал в лоб, потом посмотрел ей в глаза. Серые, опухшие от слез и бесконечно родные. — Но если мы поймем, чего она добивается, каковы ее цели, методы и так далее, это поможет нам освободиться и вернуться домой. Она — наш враг, мы ведем с ней войну, пускай совершенно не похожую на войну в привычном смысле… И чем больше мы узнаем о противнике, тем выше шансы одержать победу.

Он прекрасно понимал, что для ведьмы этот разговор — не тайна, но нарочно говорил как можно громче и увереннее, потому что преследовал лишь одну цель — поддержать Алену, дать ей уверенность и надежду, пускай даже все его слова и были не более чем воздухом.

Узнать и понять планы ведьмы… Да куда проще едва научившемуся говорить малышу вникнуть в суть работы серверов того же «Киберполигона»…

Чем больше Матвей думал об этом, тем яростнее грызла его душу безнадега — неосязаемый, но злобный зверь с мощными челюстями.

— Хватит тискаться, — послышался сиплый голос Мирона. Климов обернулся и увидел карлика — тот замер возле лестничной клетки. — Тебе, деваха, к хозяйке пора. Работать надо.

Когда Алена ушла, молча, опустив голову, Матвей медленно добрел до палаты. Он очень редко плакал — даже здесь, много лет назад, будучи беззащитным ребенком, не знакомым с радостями жизни в семье. Хотелось часто, но Климов не позволял себе, потому что в детдоме слезы были признаком слабости. Потом, когда он покинул эти стены, ушло и желание плакать. С годами оно почти стерлось из памяти, но сейчас напомнило о себе вновь, вернулось, готовое согнуть, сломать, втоптать в этот скрипучий пол, заваленный мусором и покрытый грязью…

Климов понимал: если поддаться — полегчает. Хотя бы на время… Но сжимал кулаки, не позволяя слезам политься, не желая доставлять ведьме удовольствия видеть его сломленным, опутанным колючей проволокой безысходности.

«Мы не выберемся, — он дошаркал до палаты, сел на кровать. Рядом стояла кружка с водой, тарелка, в которой темнели давно остывшая каша и несколько кусков хлеба. — И будем прислуживать ей до конца жизни…»

Климов попросту не видел других вариантов. Ни он, ни Алена больше не были хозяевами самим себе. Разум Матвея уже принял это, но душа отвергала — яростно, мучительно, доставляя боль…

Вновь напомнили о себе голод и жажда. Справившись с накатившей волной слез, Климов подсел ближе к столу.

Отвыкший работать желудок болезненно сжимался, и Матвей заставлял себя есть не торопясь. Попутно он ощущал, что с каждой минутой веки все больше наливаются свинцом. Мысли начали путаться, и, покончив с едой, Климов упал поверх одеяла и вырубился.

Мирон разбудил его пинком под колено и, как всегда злобно, объявил, что «хозяйка ждет». Матвей поднялся, чувствуя, что совершенно не выспался, и поплелся вслед за карликом.

Ведьма уже ждала его возле капсулы. Молча, не глядя на хозяйку убежища, Климов залез в напичканный электроникой и соединенный с существом из другого мира саркофаг.

— Вижу, отдохнуть тебе не удалось, — сказала ведьма, окидывая его изучающим взглядом. — Не переживай. В ближайшие дни, пока Пиропсих помогает рыцарю Клайму раскачиваться, ты будешь в игре не дольше девяти часов в сутки, причем с перерывом на обед.

Матвей не ответил, устраиваясь поудобнее и глядя на темные плиты потолка. Он вспомнил, как две из них разъехались, выпуская клетку, в которой сидела Алена. Вспомнил, сколько страха и непонимания было в ее глазах. Вспомнил, что чувствовал в тот момент сам…

— Таким образом ты лишь делаешь хуже самому себе, — ведьма подошла, склонилась над ним. — Я вижу, тебя мучает безысходность. Если я скажу, что, добившись цели, одержав победу, отпущу тебя и твою любимую, ты мне не поверишь. Напрасно. Когда я осуществлю задуманное, вы с Аленой будете свободны, я даю слово. А слово ведьмы нельзя нарушить. В противном случае ее ждут очень неприятные последствия.

Климов продолжал молчать, глядя в потолок и ожидая, когда опустится крышка капсулы.

— Не веришь… Что же, это твой выбор. Продолжай мучить сам себя, — она пожала плечами, чуть качнув головой. На несколько секунд Матвею показалось, что ведьма действительно была опечалена, что она не играла. — И еще… Алена рассказывала тебе про гномов. Это действительно непись, извлеченная из игры, но я вселяла их не в живых людей. Моим помощникам пришлось обчистить несколько моргов здесь и в близлежащих городах. Знай, когда душа покидает тело, ей становится все равно на дальнейшую судьбу своей физической оболочки. Закопают ли ее в землю, отдав на корм червям, сожгут ли, чтобы хранить в урне… Тем, кто отправляется на небеса или в преисподнюю, это уже безразлично. А пышные похороны, длинная череда ритуалов и прочее их лишь забавляет.

— Вы пытаетесь оправдаться? — спросил Матвей, приподнявшись и глядя в темные, с отблеском безумия глаза ведьмы.

— Глупости. Я просто хочу разложить в твоей бедовой голове по полочкам то, что сейчас пребывает в страшном беспорядке и может помешать тебе в работе. Твои отчаяние и ненависть ко мне постепенно выходят из-под контроля, пускай даже ты сам этого еще не осознаешь. Я пытаюсь помешать этому, но пока мои усилия напрасны. Что же… Пиропсих ждет тебя, поэтому отправляйся в игру.

Квест второй: Обрубленные крылья — 5