На следующий день уже Фрида, поборов воспитание, постучала ему в комнату и несмело попросила помочь. Ричард, конечно, к тому времени уже упакованный в свой неизменно чёрный костюм, как в доспехи, не позволил себе даже улыбки. С того дня он сам появлялся следом за Анной и без всяких просьб причёсывал Фриду. «Мама узнает – крику будет…», – иногда обречённо думала Фрида. Она ошибалась: леди не стала бы кричать, она больше любила подвал и цепи – а это всегда тихо.

Зато у Фриды больше не болела голова, и причёска не разваливалась в самый ненужный момент. Следовало выписать из столицы парикмахера, но Фрида всё оттягивала это и оттягивала. У камердинера её мужа были такие ловкие руки… «Ричард, где вы этому научились? – полюбопытствовала Фрида однажды. – Неужели герцог предпочитает длинноволосых любовниц?» «Прошу прощения, госпожа, но мой хозяин здесь не при чём, – тихо (он всегда говорил тихо) ответил Ричард. – Просто фейри любят, когда им расчёсывают волосы». Фрида удивилась: волосы у фейри священны. Друзья, любовники, добрые родственники, – никому другому дотрагиваться до них не разрешалось. Это было бы оскорблением!

Ричард, услышав это, только улыбнулся. «Госпожа, какое оскорбление может нанести этот гребень? – Он кивнул на янтарное украшение. – Глупо на него обижаться, даже для фейри». Фрида, незнакомая с такой фейрийской философией, удивилась ещё сильнее. «Ричард, вы человек! Как можно сравнивать вас с гребнем?» Ричард ничего не ответил.

Завтракала Фрида в одиночестве. Уже месяц после отъезда Ричарда – а особенно две недели с тех пор, как уехал Эш – она умирала от скуки и одиночества. Врачи и герцог заперли её в Виндзор-холле, однообразные пейзажи надоели, в лес Фриду не пускали – по приказу герцога за ней следили и уже несколько раз возвращали обратно, мягко, вежливо, однако Фрида оскорбилась. «Герцог не велит, госпожа, – говорили ей. – В лесу опасно. Вы можете упасть. Вас может покусать ядовитый клещ! А вы слышали, миледи, как вчера около полуночи выли волки?» «Мой отец – Лесной король, мне нечего бояться, – думала Фрида. – Только не в лесу!» Но говорить это было бы верхом глупости.

А уж врачи – включая придворного – следили за герцогиней, как фурии. И не лень им было постоянно приезжать в Виндзор-холл! В замке обязательно находился кто-нибудь из медицинской коллегии, и Фриду это уже раздражало. Она прекрасно себя чувствовала, её живот ещё даже не начал округляться – ну разве что чуть-чуть. И то Фрида грешила на сытные блюда мсье Фунчоза. Повар у Эша был настоящий мастер, готовил великолепно, а Фрида последнее время ела так много, что сама себе удивлялась, почему до сих пор не лопнула. «Раздуюсь, – думала она, уплетая за завтраком сливовый пуддинг. – И Эш найдёт себе другую полукровку». Это была шутливая мысль, но в каждой шутке имелась доля истины. Впрочем, аппетит Фриде она не портила.

– Чтьо шелает м’ил’ед’и на обед’? – осведомился повар, лично подав Фриде своё коронное пралине. – Пг’ив’еcл’и пг’екгасного лосос’я, есл’и госпоша шелает…

Фрида терпеливо выслушала длинный список всего, что, оказывается, можно сделать с несчастным лососем. Сглотнула и соблазнилась шоколадным фондю. А потом повару был дан полный карт-бланш.

Фрида только грустно рассматривала себя потом в зеркале, пока меняла платье. Кажется, щёки стали круглее… «Надуваюсь?» – печально подумала Фрида и умяла пирожное со смородиной со стоящего тут же блюда. Есть теперь хотелось постоянно.

Потом началась рутина, в которой Фрида отвлеклась и успела позабыть о баньши и о мёртвой руке, лежащей сейчас в тайнике спальни. Герцогиня с полного попустительства мужа превращала древний замок, форпост людей-магов, в лес. Эш как-то обмолвился, что ему понравилось у неё в Хэмтонкорте. И Фрида решила объединить обстановку своего особняка с тем, что она видела в столичном доме Виндзора. Замок наводнили рабочие, которыми Фрида руководила сама, твёрдо проверяя, насколько они следуют её плану. Вряд ли Эш узнает свой замок – особенно жилые комнаты, которые теперь просто утопали в зелени. Живой, сочной, яркой, подпитанной волшебством – Фрида на него не скупилась. Узкие коридорчики, огромные комнаты, высокие стрельчатые окна теперь дышали мёдом, деревом и зеленью. «Ему понравится», – думала Фрида и сама удивлялась, зачем она так старается. Впрочем, она же обещала сама себе, что сделает это место для Эша домом. К тому же… что с того, что жена хочет порадовать мужа?

«Люблю ли я его?» – иногда задумывалась Фрида и не могла ответить. Он отец её ребёнка, она зависит от него, как любая жена зависит от мужа. Всё это были бытовые мелочи, и они не сильно Фриду трогали. Она знала только, что не хочет Эшу смерти. Что если он умрёт, ей почему-то – и она не понимала, почему – будет больно. Неужели это любовь?

Эш был заботлив – часто слишком. Был вспыльчив, совершенно невыносим, пронзительно мил, непосредственен, дурно воспитан, эгоистичен и восхищался ею. Фрида чувствовала это восхищение, как чувствовала бы подобное любая женщина. Это льстило. Ещё он был прекрасным любовником – хотя Фриде было не с кем сравнить. Но с ним она чувствовала себя желанной, живой и настоящей волшебницей (а всё это восхищение). Да, Фрида хорошо к мужу относилась и не хотела бы его потерять. Но было ли это любовью?

После полудня Фрида сидела с книгой в саду и больше размышляла над тем, не закрыть ли внутренний двор замка тентом, и как добиться эффекта переплетения ветвей. Стоило написать знакомым художникам и архитекторам… А лучше найти таковых среди полукровок…

Было прохладно – лето в этом году выдалось суровое, больше похожее на осень. Нередки были заморозки, и Фрида куталась в тёплую шаль, попивая травяной настой. Раскрытая книга шелестела на ветру страницами, пока взгляд леди скользил по прихотливым розовым кустам. Нужно приказать посадить их побольше – из всех цветов Эш предпочитал именно розы. С чисто гастрономической точки зрения.

Итак, Фрида была в саду, когда ей сообщили о приезде графини Бальмор. И графиня эта жаждала повидать хозяина замка.

Фрида, которая никаких гостей не ждала (а тем более к Эшу, который уже вторую неделю колесил по стране), удивлённо подняла брови и проверила причёску – от творчества юной Анны можно ожидать чего угодно. Но всё как будто было в порядке.

Отдав книгу лакею, Фрида вслед за дворецким направилась в Янтарную гостиную.

Графиня была маленькой хрупкой женщиной сорока лет. Фрида сравнила её со статуэткой и испугалась, что одно неверное движение и леди Бальмор разобьётся. Никогда раньше Фрида не видела её без графа, мужчины крупного, настолько, что он больше смахивал на медведя, чем на человека. Графиня на его фоне совершенно терялась. Исчезала она и в салонах, где женщины оставались играть в бридж и сплетничать, а мужчины отправлялись в курительную комнату (за тем же). Фрида припомнила, что кажется, слышала однажды, как леди Бальмор поёт…вроде бы куда лучше, чем играет на фортепьяно. Больше ничего об этой маленькой женщине она не знала. Ах да, у леди дочь на выданье, ровесница Эвелины. Наверное, тоже в этом году была дебютанткой…