После обеда она написала отцу и Эвелине – ежедневное и тоже ставшее рутиной занятие. Лорд Валентин отвечал, скрупулёзно перечисляя все мало-мальски интересные новости семьи. Уильям не желает ехать в школу-пансион и уже три раза сбегал. Последний раз его нашли на верфях: мальчишка с поистине семейной изворотливостью и упрямством выбил себе место юнги на корабле, который отправлялся в Новый Свет. Уилла буквально с корабля сняли в момент отплытия. Юный лорд ругался непечатными словами, орал на весь порт и покусал двух лакеев. Матушка грозилась отправить его в школу связанным. «И оттуда сбегу!» – ответил на это Уилл, за что был посажен под замок на хлеб и воду. Впрочем, улучшить его характер это не помогло.

Эвелина писала о балах. Перед ней проходила череда перспективных молодых и богатых женихов, которые очень соблазнялись милой, прекрасной и обеспеченной леди-на выданье. Эвелина влюблялась в каждого второго, но матушка ещё никому не сказала да. Фрида мысленно была с ней согласна: дай Эви волю, она уже была бы помолвлена с первым встречным, и очень оттого счастлива. Эви всегда была счастлива.

Закончив с письмами, Фрида занялась вышивкой. Вышивку она ненавидела, но больше делать было решительно нечего. К тому же, после обеда на неё теперь накатывала такая слабость, что только иголку с ниткой и поднять. Сидя в саду, под любимой яблоней Эша (фигурно погрызенной) Фрида вышивала ленту-амулет. Скоро бал у Лесного короля, середина лета, будет турнир, и у Эша должна быть её лента…

Солнце, выглядывающее из-за густых серых облаков, поблёскивало на игле, серебряной (как ведьма, Фрида придавала много значения таким вещам – всё-таки это должен быть амулет). Шёлковая алая нить тянулась, выводя аккуратными стежками руны. Фрида плавала в сонном мареве, приправленном ароматом яблок. Ветер шелестел в ветвях, в траве сновали прыткие ящерки. Где-то далеко, за лесом, гремела гроза…

Фриде показалось, что она и правда задремала. И бархатное: «Миледи, а вы всё хорошеете. Беременность очень вам идёт!» прозвучало издалека, словно во сне.

Почувствовав нежное прикосновение к плечу, укрытому шалью, Фрида лениво подняла голову. И остолбенела.

Перед ней стоял император и, облокотившись о яблоню, улыбался. Его дорожный костюм был безукоризнен, словно только что из-под утюга горничной, а причёску как будто ни разу не тронул ветер. Его Величество походил на ухоженную охотничью собаку в дорогом ошейнике. И собака эта уже взяла след.

Фрида вскочила, особенно остро чувствуя, что домашнее коричневое платье следовало сменить после обеда, а причёска, конечно, сбилась…

– Ваше Величество… – герцогиня попыталась поклониться, но император с улыбкой её остановил.

– Не стоит, миледи. Это мне следует просить прощения: я приехал к вам незваным.

«Следует», – подумала Фрида, бросив взгляд на калитку, ведущую из сада во внутренний двор. Там замерла стража. Ещё двое стояли у груш неподалёку, и бог весть сколько наверняка окружили сад. Зачем императору понадобилось приехать в Виндзор-холл без предупреждения и точно во время отсутствия Эша?

Принесли второе кресло, подали чай и пирожные. Фрида, стараясь сохранить улыбку, принялась разливать чай по чашкам. Интересно, всё это уже опробовали императорские дегустаторы?

– Ваше Величество, чем мы обязаны столь нежданной честью?

– Я тоже рад вас видеть, – усмехнулся император, с любопытством разглядывая Фриду. Это не был взгляд увлечённого влюблённого, так смотрят на вещь, которую уже купил другой, а теперь интересно, вдруг эта вещь хороша, и выгода уплыла из-под носа? – Что вы вышиваете?

Фрида удивилась, но передала Его Величеству ленту.

Император внимательно, взглядом ценителя, рассмотрел вышивку и вдруг спросил:

– Это колдовские символы?

«Да», – подумала Фрида.

– Это древняя рунопись, Ваше Величество. Обращение к богам. Наши предки верили, что слова имеют силу, могут защищать. Если вам интересно, Ваше Величество, я могла бы порекомендовать вам труд замечательного древнего философа Грегеля, он не известен в широких кругах, однако среди ценителей и лингвистов его работа признаётся значимой…

Его Величеству не было интересно. Он снова уставился на Фриду и улыбнулся – прямо как оскалившаяся гончая.

Фрида тоже улыбнулась в ответ – нежно и кротко.

Молчание затягивалось.

Император скользил по ней взглядом с ног до головы, Фрида сидела с видом статуи Флоры Белейдской и ждала. Конечно, сейчас стоило занять Его Величество беседой, например… Да хотя бы о вышивке. Дать ему разговориться. Вести себя как радушная хозяйка. Но Фрида чувствовала, что всё это бесполезно, и вряд ли возымеет хоть какой-то эффект. Поэтому она ждала и молчала.

– Вы действительно прекрасны, – тихо сказал, наконец, император, не сводя с неё глаз. – Теперь я жалею, что никогда не присматривался к таким, как вы. Я слышал, что вы красивы, но раньше меня это не интересовало. Скажите, Фрида, все такие, как вы так же… прекрасны? – Император сделал размашистый жест рукой. – И внутри тоже? В душе?