Флейм прижал лоб к моему и запустил руки мне в волосы.

— Мэдди, — прохрипел он. — Я... не верю в эту херню. Церковь, Бога. Я, бл*дь, ненавижу все это. Ненавижу то, как люди погружаются в это все и меняются, позволяют управлять собой. Я больше не могу быть вовлеченным в это.

Чувствуя легкость, я ответила:

— И я тоже, Флейм. Это больше не моя жизнь. Я тоже больше в это не верю.

— Тогда во что ты веришь? — спросил он.

Улыбаясь сквозь слезы, я сказала:

— В тебя. Я верю в тебя. — Потеревшись носом об его, я призналась: — Я верю в себя. В нас. Нам больше никто не нужен.

— Бл*дь, Мэдди, — Флейм прижал рот к моему. Как только наши губы раскрылись, приятное соединение голосов хора наполнило воздух... и это была моя любимая песня. Та, которую я пела Флейму.

Флейм оторвался от моего рта и произнес:

— Мэдди, ты пела мне эту песню. — Он свел брови на переносице, задумавшись, затем переспросил: — Ты пела мне ее? Когда я... — он постучал по виску. — Когда я Был в ловушке разума. Ты пела... я слышал ее.

Я кивнула.

— Я знаю.

— Но ты никогда не пела прежде. Говорила, что не позволяешь себе петь вслух.

— Знаю, — повторила.

— Тогда почему?..

— Потому что когда спас меня, ты дал мне голос. Ты дал мне силу высвободиться из цепей моего прошлого. Эти цепи были только в моей голове. Ты... ты освободил меня.

Я наблюдала, как глаза Флейма забегали. Это означало, что он сосредоточенно думает.

Когда напряженный стон вырвался из его горла, по щеке побежала слеза и он сказал:

— Я все потерял. Он, бл*дь, забрал у меня все. Мою маму, Исаию. Он забрал меня у самого себя. Сделал меня психом. Всю мою жизнь у меня ничего не было. Он, бл*дь, все забрал. У меня...у меня никогда не было и шанса.

Я чувствовала всю боль Флейма. Внезапно он замер и вперился в меня взглядом, как будто я была чудом наяву.

— Затем я обрел тебя. И я не могу тебя потерять, Мэдди. Я не могу потерять тебя, иначе сойду с ума.

— Ты никогда не потеряешь меня, — заверила я.

Он опустил голову и выпалил:

— Затем я обрел Ашера. — Флейм поднял взгляд, в котором плескался страх. — У меня снова есть брат. У меня есть ты и брат... и что если... что если...

Положив голову ему на затылок, я сказала:

— Никто не заберет нас у тебя. Я никуда не денусь. И Ашер... Ашер просто хочет старшего брата, Флейм. Он хочет, чтобы вы общались. Он нуждается в твоей любви. Он тоже потерял все и всех. Он потерял все благодаря вашему отцу. Как и ты.

Флейм раскинул руки.

— Но Исаия мертв. Он умер на этих чертовых руках. После одиннадцатого вдоха он умер. Он оставил меня... из-за меня самого. — В его глазах стояли непролитые слезы.— Я убил его. — Он постучал по голове. — Это всегда везде. Я вижу это все время. Всегда одиннадцать — из-за количества порезов отца и последних вдохов Исаии.

— Нет, — закричала я и наклонилась, чтобы поцеловать шрамы на его запястьях. Флейм замер, затем попытался отстраниться, но я крепко в него вцепилась. Я целовала его шрамы, и когда сделала это с каждым, то сказала: — В твоих венах нет пламени, яда и зла. В них есть только кровь, как у остальных людей. Твой отец ошибался. Боже, Флейм, он был ужасно неправ. Он верил в ложь, которой снабжал его пастор, но они ошибались. Он верили в ненастоящее. Особенно по поводу тебя.

Я боролась со злостью, что просыпалась во мне.

— Ты любим, очень сильно любим. И в твоем сердце так много любви, которую ты можешь отдать. — Я сдерживала слезы и продолжала: — Ты спас меня. Защитил меня. Сидел за моей дверью днем и ночью, убеждаясь, что я в безопасности. Ты расхаживал под моим окном каждый вечер. — Я провела пальцем по шраму на его коже. — И ты принял пулю за меня. В твоей крови свет и доброта, нет никакого пламени и зла.

Прослеживая следы от слез на щеках Флейма, я добавила:

— Мы Флейм и Мэдди. И мы выжили. Мы нашли друг друга и никогда не отпустим. Хорошо?

Флейм застонал, когда хор достиг крещендо, и обвил меня своими большими руками.

Я чувствовала себя в безопасности.

Вдохнув запах кожи, я отстранилась и предложила:

— Давай уйдем, Флейм. Отвези нас домой. И мы никогда не вернемся.

Мы доехали до дома за рекордное время. Когда зашли в гостиную, Флейм запер дверь, пока я смотрела на мужчину, которому отдала свою жизнь. Он подошел ближе и распустив мои волосы, сказал:

— Я хочу быть с тобой.

Бабочки в моем животе запорхали от его желания, и я повела его в ванную. Флейм наблюдал за тем, как я раздевалась. Подойдя к нему, я стянула с него жилет, но Флейм неожиданно поднял меня на руки, отчего я ахнула. Я смотрела ему в глаза, пока он осторожно клал меня на кровать.