– Вождь, – покорно склонил голову орк.

После этого какое-то время два здоровяка говорили на своем рычащем языке, а сам Хаджар, валяясь на земле, пытался отдышаться.

Видят Вечерние Звезды, будь это бой на смерть, то, скорее всего, на земле остался бы лежать именно Хаджар. Он трезво смотрел на ситуацию – без дополнительных козырей в виде амулетов и артефактов, в конечном счете краснокожий отправил бы его к праотцам.

– Малорослик, – из тона вождя, когда тот повернулся к лежащему Хаджару, выветрились те крохи уважения, что были там раньше. – Ты оправдал тот факт, что твое племя не имеет чести. То, что ты назвал победой, лишь подлость и трусость.

Ярость Медведя дважды ударил копьем о землю. Армия орков мгновенно ощетинилась оружием, а их волки пронзительно завыли.

– Постой, здоровяк, погоди, – замахал руками Хаджар. – начнем с того, что мне вообще никто не объяснял правил.

– Тому, у кого есть честь с рождения, не надо объяснять, где она начинается и где заканчивается, – отрезал вождь, но, тем не менее, поднял в небо сжатый кулак – интернациональный символ готовности.

Армия орков не спешила нападать. Видимо, переговоры краснокожим были тоже не чужды.

– Пророчество ведь сказало, что я должен участвовать в походе на Да’Кхасси.

– Пророчество указало на Северный Ветер, который сможет стать свободным охотником, – в глазах вождя плескали звериные огоньки, свидетельствующие о желании поскорее впиться в добычу когтями и клыками. Причем и те и другие у орков присутствовали в достаточно количестве. – Но у тебя нет чести, чтобы стать охотником, а свою свободу ты продал оружию.

Хаджар не стал упоминать о том, что он все еще не понимает, что именно орки называют “Духами”, а что “оружием”. Для адептов человеческого мира боевых искусств эти слова стояли едва ли не со знаком равенства посередине.

– Скажи мне, мудрый Ярость Медведя, ты своему народу смерти желаешь?

Мышцы гиганта налились кровью и силой. Орк, с которым бился Хаджар, что-то произнес. Опять же – не нужно было знать языка, чтобы понять, что он предложил вождю убить “малорослика”.

– Если ты задаешь такие вопросы, то у тебя еще и ума нет. Малорослики действительно как кролики, только и знаете как размножаться и не более.

Хаджар предпочел пропустить ремарку про “кроликов” мимо ушей. Может он и не был прирожденным дипломатом, предпочитая решать вопросы в бою, но понимал, когда стоило говорить, а где – промолчать.

– Тогда скажи мне, мудрый вождь, ты бы предпочел сохранить свою честь или жизни ста тысяч орков у тебя за спиной, – взгляд Хаджара стал холодным, а каждое слово падало камнем. – или, лучше, даже так – ты бы обменял честь на жизнь своего ребенка.

Говоря такие слова, Хаджар делал ставку на то, что правильно догадался и действительно Да’Кхасси убили сына или дочь Ярости Медведя.

Услышав произнесенные малоросликом слова, вождь застыл на месте. Хаджар уже видел подобные эмоции. Правда было это так давно, что, казалось, будто в какой-то совсем другой жизни.

Тогда, стоя в ущелье, он смотрел на битву двух генералов. Лунная Лин билась с Зубом Дракона. Два генерала враждующих стран, они, некогда, были друг друга центрами вселенной.

Несчастные возлюбленные, которые смогли воссоединиться лишь в своих смертях.

Тогда честь взяла верх над эмоциями Зуба Дракона. Но он понимал, что бился не за страну и армию, а лишь за собственные принципы.

Здесь же на плечах вождя орков лежала судьба целого народа. Может даже всей расы. Естественно груз такой ноши задавит любые чувства и принципы.

Особенно когда враги, в борьбе против которых “бесчестный малорослик” предлагал свою помощь, забрали жизнь его собственного ребенка.

– Может потому Духи и отправили нас к тебе, Северный Ветер, – тяжело вздохнул вождь. – Орки не смогли в честном бою одолеть бесчестных Да’Кхасси. Возможно для победы и выживания нам нужна твоя подлость.

Ярость Медведя еще раз ударил копьем о землю и орки вернулись в свое прежнее, “мирное” положение. Один только краснокожий здоровяк, с которым бился Хаджар, стоял на своем.

Они вдвоем какое-то время спорили на своем языке, пока Ярость Медведя не обнажил клыки и не ударил себя в грудь. Наверное, таким образом он кидал вызов своему визави. Тот, продолжая сверлить предводителя опасным взглядом, все же принял позу покорности.

Он опустился на колени и воздел открытые ладони.

– Не забывай, кто носит перья Громового Орла, Степной Клык, – на лидусском произнес вождь и, развернувшись, отправился обратно к племени.

Хаджар же, едва не хлопнув себе по лицу, переводил взгляд с удаляющейся фигуры и обратно на рассвирепевшего краснокожего. Тот, поняв что на вожде выместить злобу не получится, теперь пытался прибить взглядом Хаджара.