Хаджар сглотнул и пару раз моргнул. Видя Вечерние Звезды, если бы не его встреча с Древом Жизни, он бы может и не сошел с ума от этой фразы, но явно бы заплутал в лабиринтах чужих иносказаний.

Хотя, кто знает, может шаман и вовсе не использовал никаких метафор, а говорил то, что видел на самом деле.

Старец убрал руку за пазуху накидки и достал несколько трав. Растерев их в морщинистых ладонях, он бросил их в костер.

Тонкая, белая струйка дыма, взвилась в небо. Подчиняясь движением рук старца, она приняла форму дракона и закружилась вокруг Хаджара.

Тот протянул руку и попытался коснуться дракона, но пальцы прошли сквозь фигуру миниатюрного Хозяина Небес, а тот, секундой позже, уже восстановил свою структуру.

– С кем из вас четверых я говорю? – спросил Хаджар.

– Сейчас – с Мудростью, – ответил старик. – приветствовал же тебя Любопытство.

Значит старик являлся “мудрецом”, а маленький орчонок – “любопытствующим”. Спрашивать о том, какие роли играли оставшиеся два шамана или ипостась одного и того же, Хаджар не стал.

– Они почти всегда молчат, – старик взял какой-то другой травы и тоже бросил её в костер. – Гордыня и Свобода… чем больше у орка мудрости, тем чаще он обращается к ней, вспоминая о своем детском любопытстве, нежели о юношеской свободолюбивости или же гордыне взрослого охотника.

Хаджар попытался заглянуть в глаза старцу, но тот отвел их в сторону. Наверное, то, что он говорил, было преисполнено глубокой мудрости, но Хаджар не питал любви Эйнена к философствованию.

Он старался жить простой жизнь, в которой руководствовался всего одной, пусть и почти невыполнимой, но целью.

– Не тяжело?

Хаджар сперва не понял, о чем именно спрашивал его орк. Старик, увидев замешку, указал сухим пальцем на татуировку на предплечье собеседника.

Хаджар машинально прикрыл “подарок” шамана бедуинов.

– Нет, не тяжело.

Старик кивнул.

– Так я и думал, – он бросил в костер уже третий пучок трав. – Вы, люди, некогда знали, как и мы, орки, пути Духов-предков, но забыли их, заменив настоящую силу “техниками”, “артефактами”… порохом.

Теперь шаман уже почти не прекращая бросал в костер самые разные травы, коренья и цветки. Его, казалось бы простые жесты, несли в себе нечто завораживающее.

– Ваш охотник был силен, – согласился Хаджар. – но я не слышал о орках, достигших ступени Безымянного или выше.

– Ступени, – повторил орк. – но, тем не менее, мы живы.

– Люди тоже живы, – парировал Хаджар. – и люди процветают.

– Как и паразиты, кишащие на теле умирающего животного. Но умрет животное – умрут и паразиты.

Хаджар решил промолчать. Пусть орк думает, что победил в их маленькой словесной дуэли. Не нужно было быть гением, чтобы сравнив культуры двух расс, понять – кто именно стоял на острие прогресса в этом мире.

– Твои Имя тебе дали, – старик говорил спокойным, ровным тоном, но почему-то Хаджар ощутил немного презрения. – То, что дано, оно легко как перышко. Приходит и уходит. Время дается – поэтому мы его теряем. Жизнь дается – мы её теряем тоже. Любовь, злость, печаль, радость – все это перышки. Они витают вокруг нас, порой касаясь, а иногда теряясь где-то в дали.

Орк взмахнул рукой и огромный столп дыма выстрелил в ночное небо.

– Но есть и то, что мы завоевываем сами и что отнять у нас очень сложно. Честь, свобода, семья… имя. Нет ничего сложного, человек, в том, чтобы быть самим собой, когда никто не против этого. Но сможешь ли ты не потерять себя, когда за Имя придется побороться…

Столп дыма растянулся по небу непроглядной пеленой, чтобы с первым порывом ветра закрутиться бешенной воронкой.

– Что про…

Хаджар не успел договорить – его оторвало от земли и затянуло в эту воронку.

– Сердечный ритм пришел в норму!

Какие-то голоса доносились из тьмы.

– Нейросеть успешно установлена!

Нечеткие силуэты и очертания мельтешили в мутной реальности его зрения.

– Проводимость нервов – сто процентов! Коллеги, операция прошла успешно.

Он открыл глаза, чтобы увидеть перед собой помещение, в котором ему делали операцию по установке нейросети. Зачем? Кажется… он не мог ходить… и говорить… и порой, даже самостоятельно дышать.

– М… мне… снился… сон, – впервые в жизни, он услышал свой голос.

В следующий раз он уже открыл глаза в своей старой палате, где провел последние семь лет. Все те же знакомые стены, увешанные по его просьбе самыми разными видами. Начиная от ледников Исландии, заканчивая Великой Китайской Стене.