Если бы Хаджар прямо сейчас порезал руку и поклялся, что “ничего не связывает”, то сгорел бы в метке клятвопреступника.

Ответить же прямо – значит попасть в казематы легиона Ласкана, а там из него вытянут любую информацию. Если вообще – не прикончат на месте.

Поэтому пришлось припомнить ненавистные уроки интриг, полученные Хаджаром в королевском дворце Лидуса. Да будет перерождение Южного Ветра счастливым!

Хаджар, доставая кинжал, одновременно с этим обдумывал свои слова. Для зрителя это выглядело так, будто он, абсолютно спокойный, просто хотел привести клятву. Никто и не подозревал, сколько предложений он проматывает в своем сознании и сколько ситуаций просчитывает.

– “Клятая нейросеть! Где же ты, когда так нужна!”.

[До перезагрузки осталось…]

Хаджар отмахнулся от сообщения и порезал ладонь.

– Клянусь, что не состоял, не состою и не буду состоять в Ордене Ворона и через это меня с ними связывает взаимная вражда.

Кровь на ладони вспыхнула, рана затянулась. Потянулись длинные, тяжелые секунды, с бегом которых запал в глазах Докантроса мерк.

Хаджар же надеялся, что офицер не заметит тех лазеек, что были оставлены в принесенной клятве. Он ответил в рамках заданного вопроса, но при этом избежал смысла вопроса.

Его с орденом действительно связывала взаимная вражда, но помимо этого еще и духовное родство с их общим предком – Врагом.

И, принося клятву, Хаджар не сделал оговорку, что “только вражда”, что привело бы к его немедленной гибели. И будь перед ним дознаватель Гвардии, тот бы мгновенно зацепился за этот нюанс, но при всех своих достоинствах Докантрос оставался солдатом.

Для него враг – означал враг во всех смыслах. И если Хаджар сказал вражда, то и к ордену он не мог иметь никаких иных отношений, кроме попыток убить друг друга.

– Что-то неладное здесь, – хотя чутье, судя по всему, что-то ему подсказывало. – Проклятье, нет у меня времени разбираться с вами! Со степей этих краснокожий полезла какая-то дрянь, вырезающая целые деревни.

– Простите, что отвлекли вас, сэр офицер, – Дерек даже не погнушался поклониться.

Докантрос, поднимаясь с табуретки, лишь отмахнулся.

– Адепт! – уже около выхода обернулся вояка. – Поклянись, что после того, как закончишь в землях орков, посетишь военный форт Гатун.

– Клянусь, – и Хаджар тут же порезал ладонь, пока Докантрос не успел изменить формулировки.

В конце концов, он ведь не назвал точных временных рамок, но офицер, удовлетворенный клятвой, развернулся и вышел под ливень.

За ним последовал и десяток Рыцарей Духа.

Когда те скрылись в буре, то в таверне стало даже как-то пустовато. Все же большинство постояльцев, по приезду государевых людей, решили поскорее скрыться с глаз легионеров.

– А ведь хотел как лучше, – вздохнул Дерек.

Хаджар решил никак это не комментировать. Все же, не появись здесь Докантрос со своими людьми и кто знает, как бы закончилась их с Мраксом Дуэль.

– Охотник.

Хаджар сперва не понял, что обращаются именно к нему.

Он повернулся и встретился взглядом со Степным Клыком.

– С утра я буду тренироваться, – несколько задумчиво произнес он и, развернувшись, тоже направился в сторону бури.

Хаджар широко улыбнулся в спину уходящему орку.

Намек он понял.

Хаджар хорошо помнил праздники урожая на его далекой родине – королевстве Лидус. Их справляли в конце сбора урожая, знаменуя этим конец старого и начало нового года.

Родители дарили детям подарки, а те наперегонки мчались по деревням, селам и городам, играя в самые разнообразные игры.

Хаджар всегда ждал этот праздник. Только в это время ему с сестренкой Элейн дозволялось покидать королевский дворец и играть с другими детьми.

Но, даже больше, чем игр, Хаджар ждал подарков. Он до сих пор помнил те часы и даже дни томительного ожидания и предвкушения.

Так вот те ощущения из далекого детства не могли сравниться с тем, что он ощущал сейчас.

Сидя среди желтой, степной травы, он вглядывался в восточный горизонт. Там, на западе, луна уже склонялась к бескрайнему океану, который еще не удавалось пересечь ни одному мореплавателю и воздухоплавателю.

Звезды на черном бархате небес постепенно меркли и исчезали среди проявляющейся лазури. Но солнце, отчего-то, не спешило подниматься.

Будто стеснительная девушка, оно прихорашивалось где-то среди гор пограничья Даранаса и Ласкана.