Все же, даже распил бревна можно воспринимать как тренировку.

Хаджар достал из пространственного кольца бурдюк с водой и протянул ласканцу. Тот благодарно принял, открутил крышку и с жадностью начал пить прохладную воду. Не то чтобы Небесному Солдату требовалось, но с чисто психологической точки зрения так было проще.

Они ведь не прожившие несколько тысяч лет Повелители, для которых и десять лет, проведенных без сна, пищи и воды, как для смертного – день.

– Ха-а-а, – выдохнул Дерек и протянул бурдюк обратно. – Спас…

На востоке, над ущельем, громыхнуло и небо расчертила алая молния. Небесным монстром, распахнув огненную пасть, она пожрала обрывок тьмы, но тут же в ней и исчезла.

Дерек вздрогнул и едва было не выронил бурдюк.

Хаджар удержал срывающийся с кончика языка вопрос. Он не любил, когда к нему в душу кто-то лез и потому не особо стремился и сам лезть к кому-то в нутро.

– Не люблю гром, – поежился ласканец. Он шарил глазами по скалам, но так и не нашел своего пледа. Видимо его забрали девушки – в шхуне было холодно. – Во время грозы Дарнасские воины убили мою мать.

Хаджар посмотрел на Дерека. Тот говорил об этом тяжело, но печаль в голосе уже давно сменила ярость. На своем веку Хаджар повидал тех, чьих матерей и отцов убили. Более того – ему приходилось видеть такого человека каждый раз, когда он видел собственное отражение.

По одному лишь тону Дерека он понял, что произошло это очень давно. И сам парнишка, скорее всего, её даже не помнил.

– Как это произошло? – Хаджар достал трубку, забил табаком и закурил.

Ласканец посмотрел на черное небо. Пустой взгляд, направленный не на темные облака, а куда-то внутрь себя.

– Я этого и не помню даже, – почти прошептал Дерек. – мне было три года. Родители, вместе со мной, отправились на рубежи баронства, к одну из фортов. По пути нас перехватил отряд разведчиков Дарнаса.

Хаджар выдохнул облако дыма. В принципе, Дерек мог и не продолжать дальше своего рассказа. Легко представить, что сделает отряд разведчиков с такой лакомой добычей, как чета приграничного барона.

Самое разумное – ребенка взять в заложники и шантажировать, заставляя принимать барона нужные Дарнасу решения.

Во всяком случае – так поступил бы Безумный Генерал.

В этом, разумеется, нет чести, но… иногда, на войне, чтобы сохранить жизнь своих людей, приходиться поступаться честью и лишь праотцы судьи тем, кто принимает такие решения.

– Завязался бой, – продолжил Дерек. – Отец бился достойно, но он никогда не был хорошим бойцом… в итоге маму взяли в плен. И она, чтобы не стать предметом шантажа, порез… пореза… – Дерек сглотнул, смахнул что-то с глаз и твердо закончил – Перерезала себе горло. На глазах отца, держащего меня на руках. Порой мне это сниться.

Теперь Хаджар понимал, почему Дерек так редко вспоминал отца, а при любом упоминании барона всегда смурнел. Наверное, он винил его за то, что тот не защитил мать.

Хаджар вздохнул и протянул трубку парнишке. Тот отказался. Наверное и к лучшему. Каждый находит свой собственный яд, чтобы заглушить боль от шрамов на душе.

То, что помогало одному, другому могло олько навредить.

– Моих родителей тоже убили из-за Дарнаса, – неожиданно даже для самого себя, произнес Хаджар.

– Как это произошло? – не поворачиваясь, спросил Дерек.

– Длинная история, – покачал головой Хаджар. – я лишь хотел сказать, что ненависть это не тот путь, по которому стоит идти. Поверь мне, я прошел его полностью…

– Ты забрал жизнь того челвоека?

Хаджар кивнул.

– И что ты почувствовал?

Перед глазами проплыла сцена, в которой смертельно раненный Примус падает с балкона королевского дворца Лидуса.

Элейн…

– Ничего, – честно ответил Хаджар. – наверное все мы, те, у кого отняли родителей, подсознательно надеемся, что отомстив – вернем их, но это не так.

Какое-то время они молчали.

– Возможно, я смогу тебя понять, – Дерек поднялся, обнажил кинжалы и направился к бревну. Его взгляд был поло решимости и стали.

В этот момент Хаджар понял, что если оба они выживут в этом приключении, то однажды им придется сразиться как воинам враждующих империй. И, видит Высокое Небо, рука ни одного ни другого не дрогнет, чтобы отнять жизнь врага.

– Почему ты ему не рассказал?