– Тогда пойдем.

Приобняв ребенка, мужчина пошел к дому. Там, качаясь в кресле, шила что-то его жена и приветственно махала рукой девочка.

Мальчик же, гордый своей победой, обнимал нервно шевелящего носом зайца.

Внезапно он обернулся и посмотрел в глаза Хаджару, стоявшему на границе пшеничного поля.

– А ты пойдешь? – спросил он.

Вместе с ребенком обернулся и мужчина. Он, так же, как и его сын, посмотрел в глаза Хаджару. Но посмотрел молча.

Там, на пороге дома праотцов, его ждала давно погибшая семья.

Видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, больше всего на свете Хаджар хотел сделать этот шаг.

Но не мог.

– Не сейчас, – с трудом, ответил он.

Мальчик улыбнулся и поле, вместе с домом, начали исчезать. И, всего на мгновение, но ему послышалось доброе отцовское:

– Не торопись…

А затем Хаджар, глуша рвущийся к горлу колючий ком, остался стоить посреди заливного зеленого луга. Ни горы, ни трех воинов не было. Лишь голос трех, сливающийся воедино, произнес:

– Воин…

– … дерево душ…

– … ждет тебя.

Хаджар, оставшись наедине с бурлящими воспоминаниями и подступающей ночной мглой, схватился за грудь. За то место, где билось его драконье сердце.

– Больно, – прохрипел он. – как же больно…

– Сердца всегда болят сильнее всего.

Он обернулся.

Позади него, посреди луга, внезапно вспыхнул фонтан света. Когда он рассеялся, то под светом звезд бесконечной вселенной над землей повисли каменные острова. Какие-то из них были покрыты изумрудными растениями. Они испускали мерный свет, сливающийся с сиянием синих кристаллов, служивших опорой другим таким же островам.

Бесчисленное их множество витало в пространстве, но среди мириада мелких, было три крупных. На том, что находился по левую руку, росло дерево, укрытое кроной алых листьев. У его подножия сидела девушка, в груди которой сияла звезда, а сама она была соткана из её света.

По правую руку, на другом таком острове, щипало изумрудную траву ожившее созвездия оленя. В его груди тоже билась звезда.

А в центре, буквально истекая светом драгоценных камней бархата ночного неба, соединяя кристальными корнями множеством каменных островов, окрасом первой влюбленности цвело дерево.

– Здравствуй, странник.

Сперва Хаджар подумал, что это произнесла девушка, но звездная красавица продолжала играть с птицами, которыми оборачивались сорвавшиеся с бархата искрящиеся огни вселенной.

Потом он повернулся к созвездию оленя, но и оно самозабвенно щипало траву.

– Кто ты?

– Мы уже встречались с тобой, – сиянием ночи прозвучал ответ. – Давно, в пещере, мы встретились на перекрестке жизни и времени.

Хаджар посмотрел на звездную красавицу, сидевшую под деревом с алыми листьями. Недаром растение показалось ему до боли, в прямом смысле этих слов, знакомым.

– Древо Жизни?

– Души, – поправил голос. – в этом мире, я древо души.

– И говоришь понятней, – бравировал Хаджар.

Легкий сумрачный звон стал свидетельством того, что и деревья умеют смеяться.

– Это не я говорю понятней, а ты понимаешь больше. Этот мир влияет на тебя так же, как и ты на него.

– Я влияю на мир Духов?

И вновь этот звон.

– Оглянись, странник, – прошептало Древо. – посмотри, где ты стоишь.

Хаджар огляделся. Позади себя он видел лишь бескрайний заливной луг… Луг, где вдалеке высился холм, на котором лежал высокий камень. Камень, на котором некогда сидел его Учитель.

– Это…

– Мир твоей души, – подтвердило догадку Древо. – ты не путешествовал по миру Духов, странник, это мир Духов путешествовал внутри твоей души.

Хаджар хотел взять свои слова, насчет понятной речи, обратно, но решил промолчать. Он и без того слишком запутался в происходящем, чтобы еще и такие монументальные вопросы задавать.

В этот момент он как нельзя лучше понимал слова цветка о том, что тяжесть некоторых вопросов может раздавить не готового услышать на них ответы.

– А теперь, пришло время сделать выбор, странник, – голос Древо начал звучать словно издалека.

Мир все сильнее окутывала тьма. Правда теперь Хаджар не знал – действительно ли в мире Духов наступала ночь или же его догоняли его собственные демоны.

– Какой выбор?! – закричал Хаджар так громко, будто пытался перекричать мрак собственного бессилия.

– Примешь ли ты свой дух или нет, – ответило Древо. – не всякий, кто принимает свой Дух, может жить с его тяжестью на своем сердце. Ведь куда проще идти по жизни с гложущей пустотой, чем ощущать, как в бездну тебя тянет собственная душа.