Она облегчённо выдохнула, когда наконец добралась до дороги и встала возле указателя на Гьерж. Скоро пойдёт экипаж и тогда она навсегда распрощается с родными сердцу местами. Элис осматривала всё, как в последний раз, жадно стараясь запомнить каждую деталь. Всё-таки она выросла и всю жизнь провела здесь. По этим полям она бегала ещё ребёнком… Набежавшие воспоминания отогнал подошедший экипаж. Она замахала ему рукой, и когда он остановился, крикнула кучеру, что желает ехать в Гьерж. Он озвучил плату, которой едва-едва хватило на дорогу. И уже забравшись внутрь и положив чемодан на колени, она наконец-то осознала, что уезжает и вся её старая жизнь сейчас остаётся там, в далёком прошлом вместе с этими полями и родным старым домом.

Пока экипаж медленно катил по пыльным просёлочным дорогам, Элис вспоминала всю свою прошлую жизнь. Кроме матери и отца (да и то только до сегодняшнего предательства) в ней не было ровным счётом ничего весёлого. Вечные придирки и упрёки мачехи, да ненависть сводных сестёр. Даже более того – она знала, что отец уже переписал их имение, их солнечный Брайтдейл на мачеху и Жизель с Люсиндой не оставив ей ровным счётом ничего. Хотя она тоже законная представительница древнего рода Флери по отцу и не менее древнего – Арспьер – по матери. Это вот мачеха, урождённая Агнеша Вайск была никем, дочерью купца третьей гильдии всего лишь. Поэтому-то ей, как никому другому было выгодно выйти замуж за её отца. Элис давно поняла эту истину и смирилась с ней. Она не изменит мачеху и никак не сможет повлиять на отца, который за столько лет уже, казалось, забыл маму, свою первую жену. Но Элис не забыла.

Мама… Ей сразу слышался звон полевых колокольчиков. А ещё она помнила запах. От мамы пахло лавандой. Ей не было ещё и трёх лет, когда мама умерла, или нет, не так, ушла неслышно, просто заснула и больше не проснулась. Отец горевал, вот только недолго. Но самое главное, мама, наверное, предчувствуя свою смерть, оставила ей письма, в будущее, в то время, когда она сможет их понять. Эти письма были грустными и радостными одновременно. В них матушка рассказывала то, что другим дочерям родители говорят устно и несколько раз повторила, как важно получить образование. Отец был вроде бы согласен с мамой поначалу. До десяти лет её обучала гувернантка, но вот потом, когда начали подрастать Жизель с Люсиндой, мачеха, видно сказала ему, что на гувернантку уходит слишком много денег, и её образование прекратилось. Пять лет она проучилась в бесплатном пансионе при монастыре, где упор делался в основном на рукоделие и грамматику. Она знала только один язык бегло и ни капли не умела ни рисовать, ни играть на арфе, что было совсем уж неприлично для дамы высшего сословия. Поэтому мечтой Элис было продолжить образование. Она хотела изучить географию и историю, освоить математику шире тех рамок, в которых эти дисциплины преподавались ей, но…

Элис вздохнула и выглянула в окно. Экипаж проезжал засеянными полями. Вечерело. Наверное, дома они уже ужинают. Интересно, отец хватился её? Скучает ли? Она помотала головой, отгоняя непрошеную грусть. Она всё равно собиралась уехать, так какая разница – сейчас или позже. К тому же отец сам захотел решить её судьбу и добровольно отдал её в руки этому старому герцогу. Она невольно передёрнулась, вспомнив гордую сухощавую фигуру с седыми бакенбардами. Выйди она за этого старика, и он увез бы её на край света. Так что всё равно рано или поздно пришлось бы покинуть всё, к чему она привыкла. Так Элис успокаивала себя всю дорогу.

На ночь экипаж остановился в придорожной гостинице. Пассажиры высыпали во двор. Кто побогаче – сразу пошёл договариваться с хозяином об отдельной комнате, кто победнее, вроде неё, удовольствовался общей гостиной. Денег на еду у Элис почти не осталось. На несколько кьезов она могла купить разве что пару пирожков. Хорошо, что ещё дома, после обеда она зашла на кухню и, улучив момент, взяла несколько кусков пирога и холодного бекона. Теперь о еде можно было не беспокоиться. По крайней мере на ближайшие сутки пути.

Ночь она переждала, подрёмывая в обшарпанном кресле у камина. Другие пассажиры о чём-то еле слышно переговаривались, но никто не заговаривал с ней и не пытался познакомиться. И это хорошо. Элис пока не собиралась заводить знакомств.

Весь следующий день они тряслись в экипаже, потом к вечеру снова остановились в гостиной, переночевали, и наутро, наконец, отправились в путь. Через пару часов экипаж прибыл в Гьерж.

Элис вышла из него последней. Ей овладела внезапная робость. Она никогда раньше не отъезжала от дома дальше нескольких миль. Что ей сейчас делать, куда идти? У кого спросить о работе?

– Чего стоишь, словно неживая? Иди, не мешай. Мне ехать надо, – грубо окрикнул её кучер. Она вздохнула, сжала губы, и медленно направилась вперёд, понятия не имея, куда идти.

Через пару шагов, шум большого города едва не сбил её с ног. Все куда-то бежали, толкались, громко кричали разносчики газет и лоточники. Откуда-то слева доносился отчаянный плач ребёнка, а впереди громко лаяла собака. Элис почувствовала себя совсем беспомощной.

– Простите, господин, я ищу университет, – обратилась она к какому-то дородному усатому мужчине, здраво рассудив, что в университете должно быть поспокойнее, ну и может быть, там требуется на работу хотя бы уборщица.

– Вам дальше вперёд, потом свернуть направо, потом налево и через три квартала ещё направо. Не задерживайте меня, – равнодушно ответил он.

Элис хотела было поблагодарить его, но он уже растворился в толпе. Тогда она направилась вперёд, повторяя как молитву его слова:

– Направо, потом налево, потом опять направо…

И вроде бы она шла правильно, но то ли три квартала оказались вовсе не тремя кварталами, то ли она свернула всё-таки куда-то не туда, но повернув в последний раз направо, через несколько шагов она упёрлась в тупик. Впереди была стена, серая стена какой-то хибары. Элис попыталась её обойти и поняла, что совсем заблудилась. Улицы вокруг стали какими-то грязными и пустыми, а люди, которых она видела, были оборванными и худыми. «Это, наверное, бедный квартал Гьержа», – догадалась она. Но вот как отсюда выбраться? Элис повернула назад, старательно отсчитывая повороты, но это привело лишь к тому, что она ещё больше запуталась. Ноги гудели от долгой тряски по ухабам и ходьбы, да и есть уже хотелось нешуточно. Но не может же этот квартал быть бесконечным! В конце концов она куда-нибудь да выйдет!