— Нет! Что же вы делаете, идиоты! — Крафт запоздал на какое-то мгновение, не успел перехватить безымянных, теперь они были уже слишком далеко, и казалось, что девушке-иномирянке не жить.

Но вилы лишь зацепили пустоту, а кистень, совершив круговое движение, частично лишил его владельца равновесия, заставив пошатнуться.

Иномирянка как тень оказалась позади противников и одним быстрым движением сломала шею тому, у которого были вилы, подхватила выпавшее из его рук оружие и на всю длину зубьев всадила их в спину второму безымянному, потом так же легко, танцуя, сместилась в сторону и приняла грациозную и независимую позу. Все это произошло настолько быстро, что мало кто из участников и зрителей сумел понять, что, собственно, произошло. Только спутники иномирянки одобрительно взглянули в ее сторону, так и не удосужившись прийти на помощь.

Трибуны взорвались восторгом. Люди кричали, кто-то подбрасывал в воздух шляпы, другие чуть не бросались на решетки, но охранники, опустив ружья, отгоняли зрителей чудовищного аттракциона, стараясь при этом быть предельно вежливыми.

— И уже во второй раз сегодня глаз не успевает за действием! — захлебываясь словами, орал распорядитель, еще больше разогревая толпу. — Какая грация, какая скорость! Воистину перед нами великая воительница во всей своей красе!

Я увидел, что руки Мэлвина мелко задрожали. Он был напуган. От таких противников особо не побегаешь — догонят в два счета, и никакие навыки не спасут — «цветные» сокрушители были в профессиональном плане на голову выше землян, разве что я мог бы продержаться некоторое время, при условии что подарок Люка вновь заработал бы, но организм еще не успел восстановить нужную для этого энергию, сейчас подарок был для меня недоступен, а значит, я мог рассчитывать только лишь на себя.

У Крафта, Мэлвина и Джабарды выбора вообще не было. И все вокруг это понимали. И «цветные» понимали, поэтому не торопились. Но теперь зрители не свистели и не шумели, благосклонно взирая на происходящее. Им дали временно насытиться кровью, и теперь они ждали новую кровь внешне спокойно, в душе же нетерпеливо, как опиоман ждет очередную трубку с опиумом, а запойный пьяница — бутыль с вином.

«Цветные» не торопились нападать на нас. Они вальяжно прохаживались по арене, не приближаясь к нашей группе. Пока мы не нападали, мы не представляли для них интереса.

Мне показалось, или голубая девушка легко подмигнула мне?.. Нет, точно показалось!

— Если мы будем так стоять, то эти начнут стрелять, — сквозь зубы произнес Крафт, взглядом указывая на охранников, вновь поднявших ружья.

— А если нападем, нас прикончат разноцветные, — поддакнул Мэлвин.

— Какой вывод, господа? — поинтересовался я.

— Умирать очень не хочется, — протянул Крафт. — Каждый раз выхожу на арену, думаю, в последний. Убьют, думаю. А потом так хочу жить, что выдюживаю. Каждый раз выдюживаю.

— Но не сегодня, — подытожил Мэлвин, мелко хихикая. Неприятный он, в сущности, человечек. Но мы в одной лодке.

— У меня есть план, — сказал я, чем вызвал небывалый ажиотаж в наших скудных рядах. Даже Джабарда чуть придвинулся с интересом. Нет, он все же понимал по-нашему, этот горный человек.

— Надо прорываться обратно в подвал, в коридоры, в костюмерную. Пока у нас есть оружие, у нас есть и шанс. «Цветных» ни в коем случае не трогаем. Глядишь, и они нас не тронут.

— Прорываться обратно? Но ворота заперты! — заистерил Мэлвин. — Вокруг охранники с ружьями. Куда прорываться?

— Шанс у нас только один, но он есть. Джабарда, ты понимаешь меня? — Я старался говорить быстро, монотонно, чтобы никто с трибун ничего не сообразил.

И все же Салданов слегка привстал с кресла и пристально смотрел именно на меня, словно пытаясь читать по губам. Да что же ты так взъелся на меня, баронет?

— Ворота, сквозь которые я прошел. Вон те, слева. Там створка сильно скрипела, и петли совсем ржавые. Если разбежаться, они не выдержат. Ты тяжелый, массы должно хватить. А мы прикроем! Понял?

Вместо ответа горный человек взревел медведем и понесся в указанном мной направлении. Траектория его движения частично пересекала зону «цветных», но они и не подумали напасть на Джабарду, напротив, легко расступились, давая проход нашей команде — мы втроем неслись следом, считая про себя секунды, пока наконец охранники не опомнятся.

Салданов сообразил первым. Он вскочил на ноги и заорал, размахивая руками и перекрывая шум толпы:

— Огонь! Стреляйте по ним!

Но охрана сориентировалась не сразу. Сначала им показалось, что моя группа все же пошла в атаку на «цветных». И, пока они так думали, драгоценные секунды работали на нас. Вот уже ворота, из которых я вышел на арену. Если я ошибся и они целее, чем казались, то на этом все и кончится.

Горный человек тараном врезался в левую створку и пробил ее насквозь, ввалившись в костюмерную сквозь ржавый металл. Мы последовали за ним, и тут же вслед нам грянул винтовочный залп.

Благо мы успели упасть на пол, и пули прошли выше, со смаком впечатываясь в стены и предметы обстановки.

— Мазилы! — завопил Мэлвин. — Тупые выродки, блевотные твари, гегемоны! Чтоб вас черти рвали!

Не успели мы подняться на ноги, а я подивиться разнообразию проклятий Мэлвина, как в комнате оказались «цветные». Теперь я различал их движения, хотя перемещались они быстро, но не мгновенно. Мужчины нашу группу проигнорировали, они быстро пересекли зал, выломали дальнюю дверь и проникли во внешний коридор. А вот девушка задержалась рядом со мной, и в этот раз подмигнула уже отчетливо — ошибиться невозможно.