А это как раз не сделано, либо наверх доложить не успели, либо некому было докладывать. Вон один из изменившихся слоняется в форме инженера, и неподалеку еще один — явно начальство. Пришли с проверкой и сами попали под удар «дыхания».

Но посты сверху все же выставили и кое-какие дальние подходы завалили, получается, кто-то заволновался и отдал нужный приказ, но его власти хватило лишь на то, чтобы сделать этот минимум и отослать прочь оставшихся рабочих, а к вышестоящему руководству этот человек, очевидно, доступа не имел. Какой-нибудь помощник инженера или стажер — сумевший понять, что под землей стало опасно. Теперь же бедолага ищет пути достучаться до городского начальства, поднимает все знакомства — я бы так и делал на его месте — и рано или поздно дело дойдет до императорской канцелярии, и тогда сюда направят проверку, а потом войска для оцепления.

Хотелось бы убраться восвояси до того момента, как это случится. Стрелять будут всех без разбору. У паники глаза велики.

Пока же полиция доберется до места и начнет действовать по инструкции, времени пройдет достаточно.

И все же столько дней и никакой реакции — похоже на диверсию.

А может, о происходящем под землей императору известно лучше меня, и все это — секретный план одного из императорских тайных делопроизводств, и мы попросту лезем не в свое дело.

Тут не угадаешь, приходится положиться на случайность. Но случайность помноженная на вероятность — это уже закономерность.

Моя жизнь претерпела резкие изменения. Давненько я не испытывал подобное чувство, эту сильнейшую эмоцию, когда ты находишься в центре событий, способных изменить мир вокруг, и принимаешь в них непосредственное участие. Когда ты решаешь судьбы мира. Ты сам, исходя из своего жизненного опыта, своих правил жизни, своей личной смелости. Ты принимаешь ответственность на себя. И каков бы ни был исход — виноват в нем только ты. Это невероятное состояние — знать, что от тебя зависят миллионы людей. Недаром из большой политики никто не уходит по собственному желанию. Суррогата абсолютной власти не существует.

Хотя я человек маленький. Мое дело повиноваться и стрелять. А не думу думать.

Остужая себе подобным образом, я все же готовился к действию. Джо явно замышлял прорыв. Я же не верил, что грубая атака удастся.

Но Джо оказался умнее. Он дождался, пока пол вновь заходил ходуном, как и в первый раз, и пыль опять закрыла нас от взоров измененных. И только тогда контрабандист схватил меня за руку и потащил вперед. Главное, не споткнуться. Пылевая завеса продержится две-три минуты, мы должны успеть миновать группу.

Мы прошли совсем рядом с одним из измененных. Казалось, еще пара сантиметров, и я коснусь его одежды. Я даже слышал тяжелое, прерывистое дыхание существа, еще недавно бывшего человеком.

Он не почуял нас. Не знаю, заметил ли он вообще движение рядом с собой или просто принял нас за других измененных. Но мы прошли опасный участок до того момента, как пыль улеглась.

Джо махнул рукой, приглашая следовать за ним и дальше. Я не имел возражений.

Дышать через респиратор было сложно, и я поднял маску на лоб, надеясь на свой иммунитет. Джо не рисковал, упорно шествуя в противогазе.

Через некоторое время третье землетрясение, на этот раз чуть более сильное, едва не сбило меня с ног, а один из камней, упавших сверху, разбил мне голову. Кровь закапала на рельсы, и остановить ее я не мог.

— Оно где-то рядом, — едва услышал я голос Джо, приглушенный противогазом. — Держись, Бреннер!

Что подразумевал контрабандист под понятием «оно», я так и не понял. Наверное, он и сам не смог бы сформулировать свои предположения. А реальность, как обычно, оказалась куда проще и банальнее любых фантазий.

Еще полкилометра пути, и мы достигли цели.

Впереди зиял провал. Не просто яма, вырытая рабочими, нет — именно провал, огромная, почти идеально круглая дыра прямо посреди рельс, чьи оплавленные края перемешались с землей, деревом и щебнем. Диаметр провала составлял шагов пять — слишком много для одиночного случайного взрыва. Да и не похожа была эта дыра на последствия взрыва. Ударной волной разметало бы и все вокруг, но чуть справа на смежных рельсах стояла вагонетка, совершенно новая, еще сверкающая, и ничуть не поврежденная. Значит, взрыва не было.

Что же было?

Очевидно, это самое первое мое предположение — произошел некий выброс из самых недр земли. Как если бы дремавший вулкан начал просыпаться, и лава искала бы пути наружу, и один из путей прорыва оказался именно здесь, в этой точке. Но никто никогда не слышал, чтобы на месте Фридрихсграда существовал вулкан. Да и следов лавы вокруг не было.

Итак, мы имеем выброс, оплавивший края рельс. Сама же дыра-провал изнутри была также оплавлена до твердой корки. Она поднималась под углом к поверхности, так что даже с нашей позиции можно было заглянуть внутрь и посмотреть, куда она вела. Вот только видно было всего на несколько шагов, а дальше сплошная тьма.