Сима гордилась «своей девочкой», и хотя заведующая и предупреждала её: «Не привязывайтесь к детям», у Симы не получилось. Как не получилось у Оси не привязаться к худенькой девушке с карими глазами...

– Она славная девчушка.

– Да, - молчаливые слезы лились из глаз, это не были слезы отчаяния, это были слезы обречённости, неминуемости, неизбежности, - славная.

– У нас будет мальчик...

– Да, ты сам видел, - она просияла.

– И девочка...

– Как?

– Думаю, нашему сыну нужна старшая сестра.

– Это возможно?

– Почему нет, мы рассматривали такой вариант, помнишь? Так почему не пересмотреть обстоятельства?

– Но людям с ВИЧ-статусом...

– Мой отец - один из лучших адвокатов страны... мы победим.

– Правда? Ты ж понимаешь, что это будет нелегко. И потом, она сложная девочка, адаптация, возможно, затянется.

– Хм... сложная девочка, говоришь, значит, в маму пошла.

~*~*~*~

– Мааааам, он снова описался!

– Поменяй пелёнку.

– Может, памперс?

– О нет, зайка, слишком жарко, - невероятная жара стояла в июле, солнце просто лилось огненным потоком на головы людей.

В небольшом коттедже не было кондиционера, Сима заказала, хотя бы на кухню и в гостиную, но нужно было подождать. В коттеджном посёлке, куда совсем недавно перебралась семья из четырёх человек, практически не было зелени. В планах было озеленение, строительство детских и спортивных площадок, садика и школы.

Они выбрали с мужем этот вариант жилья, поняв, что с их сбережениями и процентной ставкой, этот коттедж был весьма неплохой альтернативой маленькой квартирке на окраине города. То же время в пробках, но больше свободного пространства и свежий воздух.

Появившийся в дверях мужчина напугал Симу, она была одна с детьми... но, приглядевшись, она узнала его. Она узнала бы его в любом случае - Иосиф слишком походил на своего отца.

– Это и есть та Алина?
– он смотрел вопросительно на выглядывающую из-за двери девочку, на лице которой читался испуг.

– Да, иди сюда, доченька, и Костика принеси, пожалуйста...

Появившаяся девочка разительно отличалась от женщины в простых шортах и майке, которая сейчас держала на руках кареглазого мальчика. Девочка была светловолосой, с почти бесцветными бровями и ресницами, бледная, отчего большие, зелёные и невероятно взрослые глаза выглядели чужеродными на её бледном лице.

Сима хотела вести себя спокойно со свёкром, но поминутно смотрела на часы и ждала прихода мужа.

– Думаю, я хотел бы поговорить с тобой, Иосиф не станет меня слушать.

– Что вы хотели?
– вспоминая презрительный взгляд и стопку наличных, протянутых Еленой Семёновной, «и мы забудем это недоразумение» в сторону белого платья Симы, которое они выбирали с мамой, и которое так понравилось Осе накануне.

Он молча протянул пластиковую карту, она не пошевелилась, только крепче прижала к себе малыша, который собрался засыпать и сейчас дёргал мамины отросшие волосы, запутывая пухлые пальчики в темных локонах.

– Тут хватит, чтобы оплатить кредиты... и останется.

– Не надо.

– Серафима... Сима, я хочу помочь... не тебе... сыну и внукам, - он улыбнулся, глядя на Алину, которая сидела, натянувшись, как струнка, и Сима понимала её страх, понимала, что Алина боялась, что её сейчас заберут.

– Нам не нужна ваша помощь.

– Я знаю, я всё знаю... но вам нужна помощь. Тебе нужна, Алине нужна... послушай, я вовсе не в восторге от тебя или от ситуации. Но меньшее, что я могу сделать для своего сына - это помочь... вот так. Подумай, Иосифу будет легче, ему нужно подумать о кандидатской... тебе могут понадобиться деньги в любой момент, вашим детям... не нужно проявлять лишнюю гордость, ни к чему это. Мир устроен так, что многое зависит от денег... не всё, но многое. Мне не нравится выбор сына, но я уважаю его решения, его последовательность, его верность своему выбору. Он сделал свой выбор, и пусть я им недоволен, я счастлив тем, что Иосиф поступал и поступает, как подобает мужчине... И пусть он упрям, но он мой сын. Очень скоро ты сама убедишься, каково это - иметь мальчика в нашей семье. Я тоже в своё время ушёл из дома... дай Бог вам не совершать наших ошибок... но деньги всё же возьми.

– Это папа папы?
– вдруг возник голос Алины.

– Да, я папа твоего папы...

– А можно тебя потрогать?

– Можно, - он раскрыл объятья, - но лучше обнять, ты ведь Алина?

– Да, - она, не шевелясь, стояла в руках мужчины, - мне папа сказал, что ты помог меня забрать, я даже рисунок нарисовала, но потом потеряла, можно, я тебя просто поцелую? Я чуть-чуть.

– Можно... я же твой дедушка.

– Она обычно такая робкая, - приехавший Ося, молча наблюдавший какое-то время за сценой объятий.
– Мама?