Поджигатель.

Класс предмета: уникальный.

Эффекты:

Интеллект: +130

Дух: +65

Выносливость: + 100

Восстановление маны: +30 единиц в секунду.

Восстановление здоровья: вне боя +30 единиц в секунду.

Во время боя +10 единиц в секунду.

Вероятность критического удара: +15 %

Позволяет использовать заклинания:

Внутреннее сгорание (уровень 5)

Стена пламени (уровень 5)

Вот это находка! Длинное древко посоха было увито золотым плетением замысловатого узора, напоминающего языки пламени, а вместо набалдашника, на верхушке красовалась элегантно выполненная золотая птица феникс, пылающая самым настоящим магическим огнем. Да я так из приста в огненного мага превращусь. Жаль что заклинания, вложенные в оружие не подстраиваются под его владельца, как это бывает с похищенными скиллами из монстров, ведь древо талантов я прокачивал в основном по принципу — «максимальный урон от магии света». Конечно, какие-то крохи все же были вложены в плюс к лечению, общий наносимый урон, поглощение магических атак и разные полезные пассивные эффекты типа повышенного шанса на уход от атак ближнего боя, но пользы от них было не так много, как хотелось бы.

Остальной гардероб я тоже сменил. Двух и трехзначные бонусы к моим основным характеристикам буквально будоражили сознание, предвкушающее небывалую мощь, и даже квестовая корона Тритона мне теперь казалась безделушкой, в сравнении с той шапкой, что была сейчас у меня на голове.

Шапочка святого Луки.

Класс предмета: уникальный.

Эффекты:

Интеллект: +100

Дух: +130

Выносливость: +55

Вероятность создать поле, поглощающее весь получаемый урон в течение 15 секунд: +30 %

Естественно, выкидывать квестовый предмет я не стал, благоразумно рассчитывая сдать его в ближайшее время, и надеялся получить за это задание немало опыта.

Плащ, полученный от императора, пришлось так же отправить в инвентарь, аккуратно сложив его рядом с плащом Ильи, рассчитывая однажды использовать с их помощью право на призыв лучших воинов Его покойного Высочества.

Закончив переодевания, я мысленно благодарил разработчиков (или кто там это все придумывал?) за то, что не предусмотрели в ношении предметов и оружия ограничения по уровню. Благодаря этой недоработке или может быть очередным махинациям голограммы-осведомителя, я хоть сейчас мог идти в локацию уровня шестьдесят, а то и семьдесят плюс и чувствовать себя там очень комфортно.

Сумка была переполнена дорогими вещами, и мне скорее хотелось пустить все это добро с молотка, но беда заключалась в том, что вход в ближайшую деревеньку для меня был закрыт, а до следующего населенного пункта, если верить карте, было дня два пути пешком.

Делать было нечего, нужно выдвигаться. Я поправил сумку и развернулся, собираясь направиться к выходу из вымершего этой ночью лагеря, однако, совершив разворот на сто восемьдесят градусов, я наткнулся на двенадцать пар маленьких глазок, которые принадлежали двенадцати трогам, по размерам, еще меньше своих сородичей. «Дети», дошло до меня. Как они умудрились пережить эту ночь? Да еще и отмечены для меня как «дружественные». Это я и решил озвучить первым делом, забыв даже поздороваться.

— Маленькие троги не становятся голодными по ночам, — просто ответил самый высокий из всех парнишка с таким же страшным лицом, как и у старших сородичей.

— Маленьких трогов прячут в землянку за стенами лагеря, — продолжил за него второй детеныш.

— Вылезать, светло, утро когда, — попытался продолжить третья, самая маленькая девчушка и самая симпатичная на вид из всех присутствующих, если это слово вообще применимо к трогам.

— Мда, дела. Ладно, отведу вас в другой лагерь, там хоть взрослые есть. Надеюсь, они придумают, чем вам помочь, — сказал я и бодро зашагал к воротам, — за мной.

По пути, благодаря сфере полиглота, я разговорился с тем высоким, относительно остальных, трогом и выяснил, что во-первых он девушка, а во-вторых, до того как Карак убил их шамана, она была его ученицей и будущей главной шаманкой племени. Не знаю, почему я не прочел ее имя в описании, но представилась она самостоятельно, и звали девицу Кросака, и едва я услышал это имя, что-то в моей голове заворочалось. Где-то я это имя уже слышал, вот только где? Я троговских имен знал-то всего два, шамана и этого самозванца-суицидника бросившегося «голой пяткой на танк», а тут такое странное чувство.

Дойдя до деревни, я передал детей их местному «завхозу», и лишь после этого рассказал о смерти их шамана. Старый трог впал в ступор и дрожащими губами бубнил, что теперь им всем конец, но вовремя подставленная ему под нос девочка Кросака и мое заявление о том, что она бывшая ученица шамана, придало ему небывалый прилив оптимизма. Старик выбежал из вигвама почившего шамана, таща за собой несчастную девушку, а когда вокруг них начали собираться жители лагеря, он упал на колени и стал кланяться ей, что-то крича о божественном предсказании.