Шрифт:
На улице продолжало лить. Скошенный потолок мансарды нависал над кроватью Олли. Иногда во время дождя она любила представлять, будто лежит под водопадом в джунглях. Но сейчас Олли поплотнее закуталась в одеяло.
– Олли! – позвал отец с лестницы. – Вставай! Надевай свитер, хватай резиновые сапоги, иди чистить зубы, а потом живо спускайся! Вы сегодня едете на ферму, не забыла?
Большой плюшевый кролик без глаз и носа лежал на подушке рядом с Олли. Она недовольно уставилась на него.
– Сегодня?! Может, директор в наказание оставит меня в школе?
Дождь продолжил стучать по крыше, словно соглашаясь с ней.
Весь класс ехал на ферму в Туманной долине. Мистера Истона не остановил бы никакой ливень. Он всю неделю говорил об этой экскурсии. На ферме школьникам расскажут, как доить коров, забивать свиней (перерезать горло и повесить вниз головой!) и выращивать брокколи (ням-ням!). В результате они должны проникнуться уважением к сельскохозяйственным традициям Вермонта. Глядя на окно в потолке, Олли решила, что единственным результатом этой поездки будут мокрые ноги.
Осторожно, как будто отец на первом этаже мог услышать даже самый тихий шорох, она высунула руку из своего кокона, схватила «Замкнутые пространства» и затащила книжку под одеяло. В первой части истории речь шла о детстве Бет и её друзей – Калеба и Джонатана. Они косили сено, пекли пироги, ловили рыбу и заботились о новорождённых ягнятах. Олли с удовольствием прочитала всё это, но пока не понимала, почему незнакомка у реки хотела выбросить книгу.
Теперь же тон повествования изменился.
«Моя милая, – писала Бет, – я рассказала тебе немного о своей юности. Прости старую женщину. Мне просто хотелось пережить всё это заново и дать тебе возможность увидеть времена, когда тебя ещё не было. Но теперь пришла пора поведать о том, что было дальше.
Эту часть истории я знаю со слов Джонатана. Она, наверное, покажется тебе невероятной. Суди сама, но я ему верю. Прочти всё, но не вини своего отца. Он хотел как лучше.
Итак, я рассказала тебе о том, как прекрасно мы жили после того, как отец дал Калебу, Джонатану и Кэти работу и поселил их в Дымной лощине. Мальчики стали моими лучшими друзьями, а Кэти, мать братьев, относилась ко мне как к родной дочке.
Но, когда мне было семнадцать, умер мой отец. В одночасье я превратилась из ребёнка во взрослую женщину, на плечи которой легла забота о ферме. Калеб и Джонатан теперь видели во мне не просто подругу: они стали бороться за мое внимание и относиться друг к другу с подозрением. Боюсь, в этом была и моя вина. Я была богатой наследницей, а они любили меня. Мне… мне даже нравилось, что они соперничают из-за меня. Как рыцари, которые служат прекрасной даме. Я была такой молодой и глупой.
Разумеется, я всегда знала, за кого из братьев хочу выйти. Я решила это в то мгновение, когда Джонатан впервые улыбнулся мне в день нашей встречи. Когда он попросил моей руки, я дала согласие. Калеб пришёл в ярость, узнав об этом. Братья поссорились. Джон не стал пересказывать мне всё, что они друг другу наговорили, но, как я понимаю, оба опустились до непростительных оскорблений. В ту ночь была буря. Ты ведь помнишь, какие бури начинаются в Дымной лощине в октябре? Скалы по берегам Леты обледенели; холодный дождь лил стеной. Ссора братьев переросла в драку. Джонатан ударил Калеба, и тот в слезах выбежал из дома.
Джон всё ещё злился, поэтому не пошёл за ним. “Замёрзнет и сам вернётся”, – подумал он. Но Калеб не вернулся.
Прошёл день, второй, а его всё не было. Мужчины отправились его искать, но не нашли даже следов. Кэти впала в отчаяние и винила Джонатана в исчезновении Калеба. Бедняжка обезумела от горя и ужаса. Однажды ночью она поссорилась со старшим сыном. Наверное, тогда Кэти уже сама не понимала, что говорит. Она выгнала Джонатана на улицу и запретила возвращаться, пока он не приведёт брата домой.
Джонатан и так терзался чувством вины. Когда мать отправила его на поиски Калеба, он послушался. Шёл дождь, совсем лёгкий, похожий на холодные слёзы. От дождя поднимался туман – та самая дымка, в честь которой ферме дали название “Дымная лощина”. Приближался Самайн. В стране наших предков этот праздник знаменовал конец года.
Тому, что произошло дальше, нет оправдания. Но Джон был в отчаянии; он брёл по холодному полю, не зная, как быть со своим горем.
– Пожалуйста! – воскликнул Джонатан. – Умоляю! Мне так жаль. Я просто хочу его вернуть. Что угодно сделаю. Что угодно!
И тогда из тумана раздался голос…»
– Ты что, читаешь? – прокричал отец с первого этажа. Олли вздрогнула и вынырнула из-под одеяла. – А ну-ка откладывай книгу. И чтобы через минуту я слышал, как ты собираешься! Джинсы, свитер, сапоги! Куртку не забудь! И поживее! – А потом, чтобы легче было её выманить, он добавил: – Я пожарил бекон и сварил овсянку! Я же знаю, ты проголодалась.
Это верно. Она так и не спустилась ни поужинать, ни даже перекусить. Из кухни поднимался изумительный аромат бекона. Лучше всего было бы, конечно, позавтракать в кровати и дочитать «Замкнутые пространства». Олли крикнула, изображая дрожь в голосе:
– У меня температура. – Она потрогала лоб. Ну, как минимум тёплый. – Мне нельзя под дождь, а то подхвачу воспаление лёгких.
На лестнице раздались шаги отца. Когда он открыл дверь, Олли уже успела спрятать книгу под одеяло, поглубже заползти в свой кокон и изобразить на лице страдание.
Папа был в синей клетчатой рубашке. Похоже, он совсем не спал. Вид у него был помятый, на рубашке засохла капелька овсянки. Руки то и дело одёргивали манжеты, будто искали хоть какое-нибудь дело. Отец посмотрел на Олли с беспокойством, которое, впрочем, быстро сменилось раздражением.
– Да, на здоровую не похожа, – сказал он. – Ты что-то совсем разболелась. Необходим постельный режим. И, разумеется, ничего, кроме чая и тостов, тебе нельзя. – Папа подскочил к кровати и выхватил книжку, уголок которой торчал из-под одеяла. Олли вздрогнула. – Читать тоже запрещено. А то можно переволноваться и заболеть гриппом.
Олли перевела взгляд с отца на книгу. Целый день жевать тосты и хлебать чай, лёжа в постели? В автобусе хотя бы почитать можно.
Она покашляла.
– По-моему, мне уже лучше. – Олли придала лицу выражение самоотверженного благородства. – Пожалуй, не стоит пропускать школу.
– Какая молодец! – похвалил отец.
Она с достоинством выбралась из-под одеяла.
– Пять минут, – сказал папа и отправился обратно на кухню, где уже подгорал бекон.
Олли подняла голову и посмотрела в окошко в крыше. Вода скатывалась по стеклу ручьями; казалось, что за окном аквариум. Может быть, подумала Олли, все люди живут под водой, как русалки, но не замечают этого, потому что вода кажется им воздухом?
Нет, глупости какие-то. Комнату определённо заполнял воздух, причём довольно холодный, особенно в сравнении с тёплой кроватью. Олли засунула ноги в пушистые тапочки и пошла к комоду, спотыкаясь и дрожа.