– Он лишает тебя рассудка, – заявил Танос.

– Вероятно. Но это не страшно. Безумие не помешает тому, у кого есть Камень Бесконечности. Я всегда смотрел на мир по-другому. Столько сказаний и мифов, и все перемешаны друг с другом... – Он с беспокойством покачал головой. – Когда у тебя тут, – он постучал себя по лбу, – столько историй, трудно в них не запутаться. Я воспринимаю мир не так, как ты. У меня в голове одновременно все предания в мире, и я могу проживать их в любом порядке. Наша жизнь – не линия, а призма.

Танос понял, что единственное его оружие сейчас – его голос. Вероятно, уставший от долгого изгнания Сказитель позволил себе оставить Таносу хоть немного способности мыслить. Но это ненадолго. Нужно использовать свой шанс. Тянуть время. Отвлекать. Пока... Пока...

Пока что-нибудь не случится. Может быть. Осталась лишь надежда. Ча был бы доволен.

– Ты меня не одолеешь, – сказал ему Танос.

– Так ведь уже! За время, которое я провел здесь, я одолел себя. Я всегда говорю: одолей себя; мир сдастся следом.

– Вселенная велика, времени много, – заметил Танос. – И застряв тут, непонятно, как ты с этим справишься.

– Она меня не пугает. Вселенная не бесконечна. Она притворяется. – Он протянул руку к ножу, который держал Танос, подумал и сказал: – Порежь себе лицо. Не глубоко, но так, чтобы пошла кровь.

Не в силах противиться его команде, Танос поднял руку. Он смотрел, как приближается окровавленное лезвие, поблескивая металлом. Острие клинка уперлось в кожу под правым глазом и двинулось вниз, оставляя неглубокий разрез на щеке. Танос невольно вздрогнул. Хотя сейчас он все делал невольно.

– Теперь режь руку, – скомандовал Сказитель. – Тоже неглубоко. Ты мне нужен живым.

Танос провел лезвием вниз по руке, острием разделяя плоть. За ним потянулся огненный след крови. Затем, по приказу безумца с Камнем, лезвие скользнуло по старой ране на груди.

– Зачем меня пытать? – спросил Танос. – Ты ведь можешь просто прочитать мои мысли.

– Хочу посмотреть, полностью ли ты в моей власти. Как я уже говорил, мне не на ком было проверить. Я долгие столетия искал способ выбраться из этой ямы и обрушить на вселенную свою злобу. Я всегда был уверен, что это возможно, но ни разу не достигал успеха, пока не начинал действовать, Танос. Мы – сумма наших решений, не убеждений. Это правда. А правда – госпожа суровее смерти. Вселенная это поймет, когда я буду ступать по ней твоими ногами.

Танос с усилием хихикнул. Для любого другого действия нужно было больше контроля над горлом, чем у него сейчас.

– Я думаю, тебя удивит, какой прием ты встретишь с таким-то лицом. Я в некотором смысле знаменит.

– Не надо меня отговаривать! – Сказитель сжал кулак и ударил титана в нос.

Не сломал, но Таносу показалось, что нос сместился. По нижней половине лица ручьями потекла кровь.

– Не надо меня отговаривать! – рычал Сказитель, прижимая к себе поврежденную ударом руку. – Я так долго строил планы... – Он запрокинул голову и зашевелил губами. – Больше веков, чем я могу сосчитать. Как только выберусь отсюда, я с твоей помощью начну захватывать все больше умов... и скоро смогу контролировать всех. Целые миры! И наконец... – глаза Сказителя загорелись, дыхание становилось все чаще и чаще, он тараторил: – ...наконец я подчиню себе всю вселенную, Танос! Я проникну в каждое живое мыслящее существо в мире!

– На это уйдет целая вечность, – тихо произнес Танос. – Поверь мне, я все посчитал.

Он с трудом проговорил эти слова. Вокруг него разливался теплый океан, колесо в голове крутилось все быстрее и быстрее. Танос терял последние частицы себя. Скоро его сущность растворится.

– Я исключительно долго живу, – мягко проговорил Сказитель. – Вечность так вечность. – Конец посоха описал широкую дугу и оказался у лица отшельника. Тот поцеловал Камень. – Я наконец все пойму. Все мироздание. Объединю отдельные главы в единую историю, где будет только один персонаж – я сам.

Теряясь в собственном мозгу, пока его тело пылало от боли, Танос старался ухватиться за что-нибудь – за что угодно.

Улыбка Синтаа... Нет, там лишь боль и чувство потери.

Мать... она тоже погибла. Как и Гвинт. И Ча.

И вдруг...

Его дочери.

– Связь между нами сейчас очень сильна... – Сказитель глубоко вздохнул, будто плененный чарующим ароматом. – Ты думаешь о тех девчонках на корабле. О, Танос! Танос! Что ты с ними сделал? И ты думаешь, это любовь? Бедная Небула, она больше машина, чем живое существо. Ты их не заслуживаешь. Да и вообще ничего не заслуживаешь. А теперь ты думаешь об атомной структуре вещества, чтобы не дать мне больше ничего узнать о твоих дочерях. Волнуешься за них, да? Не волнуйся, «отец». Когда мы поднимемся на корабль, я возьму на себя заботы о них. Они будут и моими дочерьми.

Танос сжал губы и издал низкий, скрежещущий стон, который заставил Сказителя склонить голову набок.

– А тебе... тебе... и правда так больно, Танос? Звезды над головой, титан, – я думал, что воин вроде тебя не боится время от времени пролить кровь. Должен сказать, я немного разочарован.

– Привыкай к разочарованию, пока можешь. Жить тебе осталось недолго, – собрав все силы, проговорил Танос.

Сказитель откинул голову и захохотал. Это был веселый, разнузданный смех, не знающий приличий.