Чаппи и Арахнид поменяли тактику уже после пятого разрезанного и запинанного зомби. Теперь они своими копьями с широкими наконечниками рубили их на части. Просто снести голову не помогало, к сожалению. Это не кувалда Дровосека, который остался на охране посёлка, после которой половина тела зомби превращалась в кашу из мяса и костей. Арахнид разваливал зомби пополам, разрубая от плеча до пояса, Чаппи старался ему подражать, но иногда просто сносил голову и лишал конечностей, которые потом дёргались на земле, как уродливые половинки червей.

Пятнадцати минут хватило големам, чтобы уничтожить всех мертвецов снаружи базы, после чего я приказал им идти внутрь, за забор и зачистить ближайшую к воротам территорию, а сам вернулся к спутникам.

— Здорово они у тебя их шинковали, — похвалил меня Щербаков.

— Здорово, — согласился я с ним. — Но скажу, что против них только с топором или мечом выходить, Володь, ружья не помогут.

— Мы уже поняли это, успели обсудить тут, пока смотрели за твоими архаровцами, — кивнул он и потом с грустью добавил. — И это очень паршиво, нет у нас таких мастеров, уже давно все привыкли стрелять. Придётся учиться, а у кого?

— Научимся сами или найдём пособия в городе. Какие-нибудь книжки или диски должны быть, вот жаль, что интернета тут нет.

На базу въезжали с опаской и сначала на грузовике, у которого высокая кабина хоть как-то защищала от атак восставших мертвецов. У ворот лежали десять тел, разрубленных на части, а неподалёку от них стояли големы, наблюдающие за местностью. И стоило какому-нибудь зомби выскочить на шум, как с ним мигом разбирались мои создания.

Повезло, что кроме бывших горожан, которых непонятная отрава превратила в живых мертвецов, больше нам никто не встречался. Конечно, и этого хватало, чтобы держать нас в тонусе и вздрагивать от малейшего шума, но лучше зомби, чем стая гиен, которые, как противники на-амного опаснее.

База занимала территорию не меньше, чем стадион в провинциальном городе. Одних ангаров было десять, плюс, в два раза большую площадь занимали паллеты с кирпичами, блоками, шифером с ондулином и многое другое.

Здесь же стояли два "камаза-сельхозника", как их назвал кто-то из спутников, три "сто тридцатых" и один "сто тридцать первый".

— Камазы и зилок тридцать первый берём, — с ходу, заявил Щербаков, когда убедился, что машины на ходу и не сломаются через десять километров. — От сто тридцатых с их одним мостом в полях толку не будет, а нам там пару овражков переезжать.

— Зато можем взять больше товара, а если что, то вытащим камазами, — не поддержал его решение Васька, один из водил, которого взяли специально на грузовики. — Я на таком десять лет калымил, знаю от и до, проеду почти где угодно. Смотри, у этого резина сзади новье и с шашечками, вылезет даже из г*вна, и сам выглядит свеженьким. Всё равно у нас один лишний водила выходит, я и сяду за этот аппарат.

— А если на складах найдём что-то лучше?

— Найдём — оставим этот, — веско сказал мужчина.

На загрузку "тонара" и "камазов" ушло несколько часов. Брали доски, нетолстый брус, плиты ОСВ, мягкую черепицу и ондулин, который были легче железа. Минеральную вату, поролоновый утеплитель, гвозди, саморезы, скобы, кронштейы и кучу всякой всячины, без которой ни одна стройка не обойдётся. Так же загрузили несколько связок с профильными и обычными трубами, по моей просьбе с помощью погрузчика закинули поддон с "жидким" полом.

Потом я самостоятельно с помощью Арахнида приволок десять оконных пластиковых блоков, которые кое-как запихнул в салон, туда же поставил семикиловатный генератор на солярке и маленький полуторакиловатный бензиновый. Немного инструментов и гору садового инструмента из титана и нержавейки. В ангаре, который был и магазином, и складом, лежало не меньше тонны лопат и тяпок из этих металлов.

Глаза разбегались при виде этого добра, руки тянулись к каждому стеллажу и полке, но машины были не резиновыми, тем более, нас ещё ждали продуктовые склады и тяжёлая дорога домой.

На складах, с которых развозили по своим супермаркетам грузовики, зомби оказалось очень много! Просто нереально много.

— Их тут б*я, сотни, — выругался Щербаков, когда оценил толпы человеческих фигур на подъезде к территории складов. — А внутри должно быть ещё больше.

— Ворота закрыты, может быть, туда никто не пробрался, — предположил один из наших водителей.

— А если нет?

— Я на машине могу попытаться увести эту толпу вот за тот поворот. — Селивьянов указал на подъездную шоссейку со стороны железной дороги. — Только со мной пусть кто-то еще поедет. А этот, — он небрежно кивнул на меня, — пусть доедет до ворот, зачистит оставшихся и посмотрит, что там на территории творится.

— Слушай… — разозлился я на его тон и жест.

— Принимается. Серый, ты с Селивьяном пойдёшь в паре. Вить, как только мертвецы уйдут, кати к воротам, только без героизма и лихачества, — быстро сказал Щербаков, перебивая меня. — И живей, живей, хлопцы. Времени уже много, скоро вечереть начнёт, а у нас конь не валялся. Серёг, если не выйдет к нам вернуться, то уезжайте на маршрут, который у нас для возвращения назначен. Там дорога одна и местность открытая, так что, не потеряемся.