— Ещё один, — совсем тихо и зло сказала Маша и сжала кулачки, потом добавила громче. — Дайте ему уже отдохнуть, наконец-то!

Ромка смутился, опустил взгляд в пол и сунул руки в карман.

— Да я тут же всё залечу, обещаю. Лучше новенького будет.

— А сможешь, ведь с самого сливать станешь?

— Смогу, я ещё вчера немного с себя нацедил, — кивнул собеседник. — Двести миллилитров, от тебя нужно будет, ну, сорок-пятьдесят. И вот эти пластины этой смесью пропитать.

Тут он вытащил из правого кармана десяток прямоугольных блестящих пластин со скруглёнными уголками. Больше всего они походили на армейские жетоны. Хм, да это они и есть.

— Ром, я, по-твоему, артефактор? Как я тебе на заказ могу делать амулеты для лечения?

— Нашему пламенеющему мальчику сделал стрелы, которыми теней можно убить, — напомнил он мне.

— Так это другое.

— Вот и проверим.

На пару минут разговор прервался, я елозил ложкой в тарелке с овощами, гость ждал моего ответа.

— Хорошо, попробую, но не раньше, чем через пару дней. И вообще, я отдыхать буду, — сказал я. — А ещё у меня от мутантов кровь лежит со вчерашнего дня в холодильнике, мне её сначала переработать нужно.

— Ну, два дня можно и подождать, — вздохнул целитель и встал из-за стола. — Я тогда через два дня зайду?

— Заходи. Постой, что там с теми ребятами, которые я привёз?

Парень вильнул взглядом, потом покосился на девчонок, у которых на этот раз на лицах был написан интерес, опять вздохнул и произнёс:

— Только никому, хорошо? Меня попросили не распространяться.

— Могила, — заверил я его.

— В общем, я думаю, что это местные жители.

— Местные? — ахнула Машка. — В нашем городе? Откуда?

— Ну, мы мегаполис даже немножко не осмотрели, мало ли, куда и рядом с чем его переместило. Или с другой стороны город местный стоит, вот к нам и наведались за хабаром его жители, — пожал плечами Рома.

— А почему именно местные? Не коллеги Сан Палыча? — поинтересовался я.

— Да у них много шрамов всяких-разных. И все старые. В основном резаные, рубленые и ожоги, несколько от сильных укусов, прямо куски мяса вырваны.

— Ну, может, где-нибудь на работе так пострадали, — неуверенно предположила Маша, — я слышала, что на станках и пальцы отрезает, и руки, и диски ломаются и потом осколки летят всюду.

— Я когда за месяц до переноса почувствовал, что могу лечить просто наложением рук, то изучил кое-какие материалы, посмотрел анатомические атласы по устройству организма, болезни, раны и шрамы. Так что, могу немного понять, когда человек попал под циркулярку или бензопилу, а когда ему по рёбрам ударили ножом или тесаком. Твоим крестничкам, Вить, лет десять последние регулярно прилетало от ножей и тесаков, а ещё куча ожогов.

— М-да, — я почесал лоб, — вот так картинка вырисовывается.

— Только вы никому, пожалуйста, не говорите это, — ещё раз наполнил о хранении в секрете только что услышанное нами Рома.

— Будем молчать.

После ухода целителя, вскоре умчались девушки. Анна дежурила в больнице, а Маша должна была в паре с кем-то из женщин смотреть за подступами к посёлку на вышке до вечера.

Одному в доме было скучно, но и идти куда-то стало лень после плотного завтрака. На обязательные работы меня и моих коллег по магическому цеху не напрягали, в основном, так повелось, что я либо занимался с големами, либо уезжал на промысел в город. Остальные дела меня не касались.

После обеда навестил девчонок, принеся каждой по термосу с кофе и чаем (кто, что любил). Когда был у Анны, краем глаза глянул на спасённых из паутины, которых положили в отдельную палату, которые так и не пришли в себя. Послушал Ромку о том, что самочувствие у несчастных резко улучшилось за ночь и до прихода тех в сознание осталось день-два.

После обеда до темноты возился с "буханкой", отмывая от грязи внутри и снаружи, заменил масло и попшикал краской из баллончика на свежие царапины, которые остались после столкновения с зомби.

— Да уж, так скоро моя машина станет камуфляжной, — хмыкнул я, оценив, как бросаются в глаза свежие пятна краски, которую я подбирал в тон основному цвету кузова.

Вечером ужинал только с Машей. Анька осталась в больнице, хотя обычно поесть приходила домой.

Вот так как-то тягомотно и бесполезно прошёл целый день с постоянным ощущением какого-то ожидания и мыслью, что я пропустил нечто такое-эдакое или забыл.

Было одиннадцать вечера, я лежал, закинув руки за голову, и смотрел с кровати в окно на яркие звёзды и кусочек лунного кольца. Спать совсем не хотелось. Через стенку иногда доносились едва слышимые скрипы кровати.