Первая волна пламени ударила спустя пару минут. Барьер выдержал, но к моему ужасу, огонь не погас, а продолжал накатывать, словно волны бушующего моря, ударяясь в барьер и откатываясь назад. И с каждым накатом волны становились всё тяжелее, горячее, а удары всё сильнее.

Вскоре барьер сдвинулся так, что коснулся моих ладоней, и тогда, сгустив его ещё немного, я упёрся в него руками, широко расставил ноги и подал корпус чуть вперёд, прилагая, помимо внутренних, ещё и физические усилия, чтобы удержать огонь от выжигания целого квартала.

С каждой минутой держать его становилось всё сложнее. Одна волна откатилась, задержалась дольше привычного ритма и, с очередным ударом в барьер, сдвинула меня на полметра назад. Даже руки согнулись в локтях и, прикладывая огромное усилие, стиснув зубы, мне удалось их разогнуть, отодвигая барьер вместе с огнём назад.

Теперь каждая волна хоть на чуть-чуть, но сдвигала меня ко входу в квартал. Ещё немного, и меня прижмёт к баррикадам. Когда до последних оставалось уже совсем немного, я с резким выдохом оттолкнул барьер, отбрасывая пламя чуть назад, бросил волну Пространства себе за спину, сметая баррикады прочь, и тут же сделал распорку, упёршись ногами в брусчатку. Вовремя, поскольку очередная волна едва не опрокинула меня на спину. С рычанием и огромным усилием мне удалось выпрямиться и отодвинуть огонь назад.

Мой мановый резерв опустел, равно как и всё, что я успел запасти в кольце и накопителе. С ужасом я вдруг понял, что не удержу огонь. Мои силы были на исходе и только осознание того, что за моей спиной живые люди, что их жизни зависят от меня, позволяло мне использовать какие-то затаённые резервы организма и держать пламя, стиснув зубы, заливаясь потом и слезами от жара.

У меня начали трещать едва отросшие волосы, ресницы и брови. Я уже стоял на границе квартала. Чётко пришло понимание, что я доживаю последние секунды, что вот-вот огонь снесёт меня, поглотит и сожрёт…

В последний момент мне не слабо прилетело по рёбрам, и я вдруг взлетел над кварталом, жидким огнём, растянувшимся на всю улицу и городом. Амалия успела подхватить меня, и теперь я мог наблюдать с высоты, как огонь, снеся мой барьер, хлынул в квартал, как река, снёсшая плотину, заполнил его и начал выжигать дома. И осознание того, что я не смог, не удержал, что дал огню уничтожить квартал, выжигало моё нутро сильнее этого пламени.

Девушка аккуратно опустила меня на мостовую в нескольких кварталах от места моей схватки со стихией. Мои ноги не выдержали и подкосились, и Ама помогла мне сесть возле стены какого-то дома. Я был в таком сильном напряжении, как нервном, так и физическом, что моё тело перестало слушаться. Его трясло, рубаха под бронёй прилипла к телу. Даже когда соратница поднесла мне воды, я не смог сам её принять и напиться.

— Ты здорово держался, — сказала она.

— Только всё равно не выдержал, — ответил я. Мой голос был похож на треск сухой ломаемой ветки.

— Зато я успела всех эвакуировать.

Я заставил себя посмотреть Амалии в лицо. Она мягко улыбалась. А за её спиной, чуть в стороне, собирались люди разных возрастов и рас, мужчины и женщины, и неотрывно глядели на меня. Похоже, сейчас огребу, и даже не могу встать, чтобы достойно принять наказание от разъярённых жителей квартала…

Вперёд вышел жилистый, высокий черноволосый мужчина в льняной рубахе, кожаных штанах и рабочих ботинках.

— Значит, это он? — спросил мужчина.

— Да, — ответила Амалия. — Это мой хозяин.

Мы встретились с мужчиной взглядами. В его ясных голубых глазах был интерес и…

— Спасибо тебе, парень, — он улыбнулся и протянул мне руку. Вот только у меня не было сил даже пальцем пошевелить.

— За что спасибо-то? Квартал-то всё равно сгорел…

— Ты дал нам время, чтобы все смогли спастись. Более того, мы успели вынести все наши чертежи и наработки.

— Но дома…

— А что дома? Отстроим заново. В первый раз, что ли?

Он искренне и по-доброму улыбался мне. Я всё же нашёл в себе силы, чтобы подняться, опираясь на плечо Амалии, и пожать ему руку.

«Мне нужна помощь с этой рыжей сукой», — передала мне мыль Дзинсая. Я отправил ей на помощь Амалию, а сам снова уселся на мостовую.

— Если тебе что-то нужно…, - сказал мужчина.

— Мне бы как-то ману восстановить…

— Вот, держи. Это мановый кристалл. Одноразовый, правда, зато большого объёма.

Мужчина протянул мне продолговатый гладкий кристалл, размером с ладонь, который слегка светился голубоватым светом.

— Сколько он стоит? Я заплачу, — начал было говорить я, но мужчина жестом прервал меня.

— Ты уже заплатил так, что мы во век с тобой не рассчитаемся. Так что, бери. И если ещё что-нибудь будет нужно говори. Сейчас у нас, правда, мало всего, надо восстанавливать квартал и мастерские… Но как только мы снова встанем на ноги, загляни к нам. Мы тебе подберём стоящую награду. Верно, ребята?

Последние слова он обратил другим жителям квартала, которые поддержали его нестройным гулом. Это меня убедило, и я принял от него кристалл.