За время, пока я учился у Амилорна, я привык к такому обращению, и сейчас не испытывал никакого дискомфорта, зато Дзинсая едва не взорвалась. Гнев захлёстывал её, как и возмущение и раздражение, но несколькими мыслями мне удалось осадить её, прежде чем она наговорила бы что-то отшельнику. К её чести, она быстро взяла себя в руки, но её недовольство я чувствовал, даже проваливаясь в сон.

Следующее утро началось не с завтрака и даже не с водных процедур — оно началось с той же смотровой комнаты и холодного камня под спиной. Рэнзо ходил вокруг меня, касался пальцами разных частей тела и что-то бормотал неразборчивое. Чтобы хоть как-то скоротать время, я пытался почувствовать какие-нибудь изменения в своём теле или мановой структуре. Поначалу, действия отшельника казались бессистемными. Он ходил вокруг меня, его пальцы то касались груди, через минуту руки, а потом головы. Но потом я вдруг понял, что он восстанавливает мои каналы!

Спустя какое-то время, он начал переворачивать меня то на спину, то на живот, не переставая бормотать и касаться меня.

Перерыв наступил спустя довольно много времени. Я поел какую-то безвкусную кашу, и спустя полчаса процедура возобновилась.

В таком режиме прошло несколько дней.

Потом начался точечный массаж. Пальцы у Рэнзо были, как из железа — твёрдыми и жёсткими. Он давил мне на какие-то точки, отчего моё тело пронзала страшная боль. Спустя некоторое время, он остановился.

— Нет, так не пойдёт. На-ка, вдохни, — он подсунул мне что-то под нос. Я вдохнул и тут же потерял контроль над своим телом. Оно обмякло, стало ватным и словно чужим. — Вот так, теперь дело лучше пойдёт.

Он снова уложил меня на каменную плиту, заменявшую ему смотровой стол, и продолжил точечный массаж. Вот только теперь мышцы не сокращались от боли, которую я продолжал ощущать. Сознание несколько раз даже мутилось, но неизменно прояснялось, стоило ему остановиться ненадолго.

Массаж был самой неприятной и болезненной частью моего восстановления, но благодаря ему я вдруг понял, что стал лучше ощущать тело. А когда отшельник вернулся к первой процедуре, я с нескрываемым удовлетворением, расплывшись в улыбке, стал ощущать отклик в каналах в ответ на его воздействия.

Спустя ещё какое-то время, моё тело стало живее. Я теперь мог встать без посторонней помощи и пройти метров десять, прежде чем устану.

Дни шли чередой, совершенно незаметно. Время я отмечал только по тем процедурам, которые проводил отшельник — с утра массаж, потом восстановление каналов, а вечером отмокание в воде, пахнущей травами.

В один из дней к нам заявился Адэрус.

— Приветствую, друг мой! — воскликнул он. — Как идут дела у нашего друга?

— Потихоньку, — ответил Рэнзо. — Кто это с тобой?

— Ах, э-э-э-э-это… Я обещал решить проблему с глазами…

— И? Эта ирия способна залечить божественное увечье?

— Нет. Она готова отдать свои глаза.

— Что?! — я аж поперхнулся.

— А что? Раз нельзя восстановить твои глаза, попробуем их пересадить. Кроме того, у меня много последователей, — сказал Адэрус. — На всех моего внимания не хватает, вот и пытаются его привлечь, кто как может. Зарана решила это сделать таким образом. И я никого ни к чему не принуждаю, это её решение.

— Как же она узнала о том, что мне нужны глаза? — спросил я.

— Ну-у… Тут да, моя работа, не отрицаю. Но я выбирал среди добровольцев! Она и сама рада услужить за толику моего внимания, правда Зарана?

— Да, господин! — ответил женский, сухой, холодный голос. — Я только рада Вам служить.

— О, ты послужишь! Так что, они подойдут или мне нового кандидата искать?

Отшельник встал из-за стола, за которым молол что-то в ступке, и твёрдым, но негромким шагом, подошёл к странной барышне. Я чувствовал троицу левее и чуть впереди себя очень ясно, и впечатление было… странное.

Начать с того, что, как человек, я чувствовал Пространством только отшельника, и то слабо. Адэрус едва ощущался, но ощущался более большим и высоким, чем он был на самом деле. А некая ирия имела странную форму, непонятную.

И тут мне в голову пришла идея воспользоваться ментальной связью, чтобы посмотреть на мир глазами Дзинсаи или Амалии. Вторая делала уборку по дому, поэтому я соединился разумом с первой.

Дом отшельника оказался обставлен огромным количеством непонятных вещей. Кругом стояли шкафы, столы и столики, висели полки, на них лежали какие-то косточки, связки трав, стояли банки с внутренностями мелких животных… Стол, за которым мы обедали, оказался выточен из цельного куска огромнейшей кости. Стены и пол дома были деревянными, но покрашенными чёрной краской, что создавало впечатление, что мы сидим в пещере. Только тут было сухо.

Ну, и троица, обсуждавшая возможность пересадки мне глаз от другого существа. Начать с отшельника…

Он был худощав, но жилист, ростом чуть ниже меня, возможно из-за того, что всё время сутулился. Он был одет только в штаны, капюшон, перчатки из тёмно-серой ткани и сапоги до колен. Был он, судя по всему, человеком, хотя не видя его лица я был в этом не уверен. Весь его обнажённый торс и руки с жёсткими, рельефными мышцами и светлой кожей покрывали чёрные татуировки в виде затейливого орнамента из острых углов, плавных линий и окружностей.