Шрифт:
Медленно, но неумолимо стража начала нас теснить. За моей спиной хлопнула дверь трактира, вслед за ней захлопали ставни — никто не хотел себе лишних проблем со стражей, которая умело разделила нас копьями.
— Вы всерьёз говорите, что служанка прошла мимо вашей охраны в архиве? — спросил я и в упор посмотрел на капитана, мужчины средних лет, с жёсткими, рубленными, чертами лица и синими холодными глазами. После моих слов капитан скрипнул зубами, но на подначку не поддался.
— Её увидел архивариус, когда она выходила из закрытой для посторонних секции, — чуть ли не прошипел сквозь зубы капитан. — Он же и определил, что пропало несколько документов.
— Может быть, он их сам потерял, а вину решил свалить на другого…
— Наш архивариус — уважаемый человек. И если он говорит, что документ украли, я, скорее, поверю ему, учитывая, что я его знаю вот уже двадцать лет, чем неизвестным подозрительным личностям, которые оказались в нашем городе впервые.
Я посмотрел на девушку. Она стояла всё так же, опустив голову, только начала ещё и всхлипывать. Дзинсая сжала рукоять скимитара.
— Не мешайте, иначе и вас обоих тоже задержим. Обыскать её! — сказал капитан и дал отмашку своим людям.
Тут уже я не сдерживался — влепил «Огненный удар» в мостовую перед ногами солдат, двинувшихся на Амалию. Те резко подались назад и стали бросать вопросительные взгляды на капитана.
— В общем, так, — глухо произнёс я, — трогать эту девушку я вам не дам. Если кто-то из вас сделает хоть шаг в её сторону — получит огнём в лицо.
— Угроза должностному лицу, препятствие задержанию… Взять и его тоже!
Дзи оскалилась и уже собралась рубить головы.
«Отставить», — скомандовал я ей.
«Ты просто позволишь себя схватить?!»
«Так надо. С этим чёртовым дроу встретиться просто необходимо. Начнём сейчас бузу — встреча отменится, и мы потеряем единственную ниточку к Легроузу. Оставайся здесь и дождись этого ловца. Всё равно, лучше тебя с ним никто поговорить не сможет».
Дальше я ничего не делал, и даже вытянул руки вперёд, чтобы на них надели кандалы. Амалия вдруг в каком-то порыве рванулась мимо копий стражи, обняла Дзинсаю и прижалась к ней, плача и всхлипывая. Солдаты «насилу» оторвали её от эльфийки и увели вместе со мной.
Хм… Интересно. Если бы девушка захотела, её руки не смогли бы разжать даже четыре человека. А тут с ней справился один. Значит, это был не просто порыв нежности или ещё чего-то, а продуманное действие. Оставалось только понять, какое. И как раз представится возможность и время подумать об этом. Мно-о-ого времени…
Глава 7
В камере было сыро, тесно и темно. Свет едва-едва пробивался через крошечное окошко, забранное решёткой, под самым потолком. В одном углу валялся отсыревший соломенный тюфяк, в другом располагалось отверстие для справления надобностей. Два шага от решётчатой двери до противоположной стены и четыре от тюфяка до… назовём это «туалетом».
Я уселся прямо на пол, скрестив ноги — пол был ничем не хуже вонючей, влажной соломы, свалявшейся и очень давно неменяной — и прикрыл глаза. Тут же в сознании возникло послание от Амалии, робкое и неуверенное:
«Хозяин… Ты сердишься на меня?»
«Я?.. Да, сержусь. За то, что пошла на серьёзный риск без подготовки. За то, что не подумала о последствиях… И за то, что попалась каким-то стражникам!»
Воцарилась тишина. По эмоциональному фону Амалии можно было понять, что ей было… стыдно, обидно и, в целом, плохо. Она была расстроена.
«И что теперь будет?» — спросила она. — «Ты меня накажешь? Или… прогонишь?»
«Давай сперва выберемся отсюда, а о твоём наказании подумаем после», — ответил я.
«Там, хотя бы, были важные документы?», — спросил я, спустя минут пять тишины. Этот момент стоило бы прояснить, а то окажется, что мы «сели» за список покупок архивариуса или размеры поставок пшеницы из окрестных деревень.
«Да! Очень!» — с жаром ответила девушка.
На пару секунд я задумался.
«Ты же их скинула, верно?»
«Конечно. Передала Дзинсае.»
Это хорошо. Пока мы тут сидим, Дзи разберётся с бумажками и найдёт, как использовать сведения, содержащиеся в них. Сразу стал понятен внезапный порыв нежности Амалии к эльфийке.
«Так, слушай мою команду: никому ничего не говори. Вообще никому и ничего. Сделай вид, что у тебя шок или ступор, или ещё что-нибудь в этом роде.»
«Поняла», — тут же отозвалась моя спутница.
Правда, стража могла начать распускать руки… Перед моим внутренним взором невольно встала нелицеприятная картина сначала домогательств, а вслед за ней и изнасилования Амалии стражей, от чего во мне поднялась волна гнева и возмущения. Зубы сжались так, что заскрипели, а на руках побелели костяшки.