Леха томился. Услышанное от Полонина распирало его и требовало немедленно с кем-нибудь поделиться. Но Ярославне такой радости он бы в жизни не доставил.

Как только он переступил порог своего кабинета, она подняла голову и спросила:

— Вас не арестовали? Очень мило… Я за вас рада. — И снова погрузилась в работу.

Некоторое время Леха рассматривал ее ножку, видневшуюся под столом, и прикидывал, сколько могут стоить ее туфли. Потом он перевел взгляд на руки. Да, ногти у Ярославны были ей-богу накладные. И очень красивое колечко с небольшим бриллиантом. Что-то такое кругленькое и сверкающее. Вот если бы она такими ручками…

— Петрович, — вдруг прервала его мысли Ярославна, — вы не можете спокойно трудиться, потому что мучаетесь вопросом, какой на мне лифчик? Так он черный, атласный, с тонкими бретельками…

— Не верю, — угрюмо бросил Леха. Вообще-то он думал совершенно не о ее лифчике, но общий ход мысли она угадала.

Ярославна развернулась к нему лицом и быстро расстегнула блузку.

— Убедились? Теперь приступайте к работе и не забивайте себе голову всякой ерундой.

— Э-э, меня еще очень интересует, какой формы у вас грудь.

— А меня интересует моя работа. Не отвлекайте меня, пожалуйста.

Но после сегодняшних треволнений Леха был не в состоянии трудиться. Он уже решил было немного «полетать» на компьютерных самолетиках, но тут в углу его экрана замигал символ, обозначающий, что ему пришло электронное письмо.

Оно было от Топ:

«Я придумала: мы с тобой будем переписываться по сетевой почте. По телефону нельзя, а то твоя Помпадура сидит рядом и все слушает. Чего ты хотел?»

Леха лихорадочно принялся набивать ответ:

«Ярославна обзвонила все больницы в районе „Ворошиловца“ и нашла Нимфу. Она, оказывается, жива, но получила множество травм. У нее ретроградная амнезия, и она меня не узнала. Полонин просто бесится с досады. Врач сказала, что, возможно, через несколько дней Нимфа вспомнит кое-какие детали. По нашему делу она сказала только одно: что ее скинули с моста двое: мужчина и женщина. Намек поняла?».

Топ ответила незамедлительно:

«А она точно вспомнит? Может такое случиться, что у нее навсегда отшибло память?»

«Ну, наверное».

«Будем надеяться на лучшее. У меня, кстати, тоже новости. Твоя Помпадура собирает о тебе информацию. Пока тебя не было, расспрашивала всех сотрудников. Даже имела наглость ко мне подойти. Но я ее так отшила, что она вряд ли еще сунется. Наш фотограф Евгений Маркович отколол фишку: заявил, что приходится Сереге Измайлову папой. А теперь прикинь, солдат, что это означает. Если я не ошибаюсь, то он входит в число наследников. Вспоминай, что мы видели в его кармашке».

«Быть того не может! — написал Леха. — Мы бы знали, если бы они были родственниками!»

«Попробуй выяснить это у своей новой доброй подруги Измайловой».

Леха достал из сумки записную книжку и, найдя в ней нужный телефон, принялся набирать номер. Трубку взяла Ольга.

— Алло!

— Привет, Оль, это Кобец.

Ее голос тут же потеплел:

— Хорошо, что вы позвонили. А то я уже подумывала разыскать вас. Как ваши дела?

— Мне бы хотелось встретиться. И чем раньше, тем лучше.

— Что-то случилось?

— Да нет. Мне просто нужно уточнить кое-какие детали.

— Тогда заходите после работы. Я буду ждать вас.

Когда он положил трубку, Ярославна как-то по-новому взглянула на него.

— Что, пойдете к своей пассии подогревать отношения? Своим телом…

Леха совершенно изумился: ему почему-то почудились в ее словах нотки обиды.

— Вас, солнышко, это совершенно не касается. Не хотите мне грудь показывать, вот и сидите с ней наедине. А я пойду по пассиям!

На улице было тепло. Леха расстегнул сверху рубашку, открыл окно в такси. Мысль о сказанной Ярославне гадости бурлила и ликовала внутри. Раз она обратила внимание на его общение с другой женщиной, значит, ей не все равно? Или это ему только кажется? Полжизни отдать за правду!

Квартира Измайлова очень изменилась с похорон: двери и окна распахнуты, тяжелые бархатные занавески содраны, все кругом надраено до блеска, надушено каким-то освежителем с запахом весеннего леса. И посреди всего этого Ольга в простом светлом платье.

— Привет, — сказал он, пройдя внутрь. — Вы что же не собираетесь выдерживать положенные дни траура?

— Ни за что! — ответила она радостно. — Мы сегодня целый день боролись с остатками его запаха!

— Кто это мы? — поинтересовался Леха.