— Да целую бригаду наняла. Даже Никита помогал.

— А где он сейчас?

— Спит. Так устал, что уснул в восемь часов. Есть хочешь? — спросила она, внезапно перейдя на «ты».

— Хочу, — признался Леха.

— Пошли на кухню.

Готовила Ольга просто божественно. В ее огромном — чуть не до потолка — холодильнике хранилось столько вкусностей, что Леха просто диву давался. А ей явно нравилось его кормить. Под конец она принесла из комнаты два высоких тонконогих фужера.

— Я хочу выпить, — объявила, разливая «Мартини». — Составишь мне компанию?

Леха кивнул. Они чокнулись. Хрусталь празднично звякнул.

— Выпьем за свободу! — сказала Ольга торжественно.

Леха засмеялся.

— Ну ты и циник! У тебя же муж помер!

Она беспечно отмахнулась.

— Да пошел он к черту! Если бы я умерла, он бы горевал не больше моего.

Покопавшись в одном из ящиков, она достала красивую пачку сигарет.

— Ты куришь? А ну да, я помню… Видела, как ты курил на кладбище… Пойдем со мной на лоджию.

Заходящее солнце нагрело деревянные реечки, которыми было оббито все вокруг. Внизу во дворе визжали дети. И небо было розовым и чистым. Ольга подставила лицо теплым лучам.

— Знаешь, — произнесла задумчиво. — Я, кажется, впервые счастлива за пять лет. Вот еще было счастье, когда Никитку родила, и все. Что, сегодня день такой?

Она взглянула на Леху чуть искоса. Он откровенно любовался ею. В ней действительно что-то переменилось, расправилось, раскрылось. Черные глаза светились.

— Расскажи мне о себе, — попросил Леха, пуская дым в вечернее небо.

— А чего рассказывать? Родилась в Юрьевце — есть такой заштатный городишко на Волге… Большая деревня… Работы там нет, молодежь вся разъезжается. Остались одни старухи. Ну мне тоже понадобилось в город отправиться. Мама велела искать богатого жениха.

— Вот ты и нашла…

— Ага… Познакомились на дискотеке в «Кресте». На самом деле я туда пришла еще с одним парнем, вот он нас и представил. Ну, выпили, потом кто-то травки принес. После нее все вообще здоровским показалось. Парень мой куда-то делся. Слово за слово, сидели болтали, а потом Сережка меня к себе отвез. Помнится, пока ехали, он все смотрел на меня и говорил: «Ты красивая. Ты мне подходишь». Переспали. Потом он заезжать ко мне в общагу стал. Я тогда совсем дура была: он как приедет, начнет бибикать под окнами, подружек моих переполошит, те висят на окнах, на его тачку налюбоваться не могут. А мне приятно. Потом я забеременела Никиткой. Ну и вот…

Внезапно она вспомнила о чем-то и схватила Леху за руку.

— Хочешь, я тебе покажу одну глупость? Только ты не смейся, ладно?

Он согласно кивнул.

— Ладно.

Пробежав вперед, Ольга распахнула дверь в ту самую комнату, в которой еще вчера лежал покойник. Посередине на журнальном столике стояла настоящая живая елка, наряженная шарами и гирляндами.

— Правда, глупо? — спросила она, смущенно зарумянившись.

Вопреки обещанию, Леха рассмеялся.

— Не, очень мило…

Ольга села на ковер по-турецки и потянула гостя вслед за собой.

— Представляешь, у меня сто лет не было настоящей своей елки. В общаге не поставишь, а Сергей терпеть не мог всего этого. Я решила, что мне надо елку. Имею право?

— Имеешь, — весело согласился Леха.

— Евгений Маркович? — удивленно подняла брови Ольга. — Да это отчим Сергея. Я видела его всего несколько раз: когда приезжала к мужу на работу и вот на похоронах. Сергей так стыдился его, что даже на свою собственную свадьбу не пригласил.

— Так это правда… — произнес Леха задумчиво. — А что за кошка пробежала между ними?

— Не знаю. Сергей не любил рассказывать про него. По-моему, Евгений Маркович его бил. А потом ты же знаешь, как это бывает: отчим-неудачник начинает придираться по каждому пустяку, говорит всякие гадости, типа «у тебя все равно ничего не выйдет»…

Леха вспомнил напряженное, вечно какое-то помятое лицо фотографа.

— Да, пожалуй, он мог бы… Ну и в результате?

— В результате Измайлов стал «новым русским», а Почкин как был, так и остался. В перестройку его фотоателье закрыли, жена умерла… Серега и взял его из жалости на работу в альянс.

— Под условием, что тот никому не расскажет об их родстве?

— Наверное, так…

— А знаешь, — усмехнулся Леха, — он ведь теперь всем на работе доказывает, что является прямым наследником твоего мужа.

Ольга презрительно скривила губы.

— Проснулся, подснежник!

— Как думаешь, он мог приложить руку к этому убийству?

Она покачала головой.

— Не знаю. И знать не хочу. Давай не будем больше об этом. Противно вспоминать.

Поддавшись какому-то смутному чувству, Леха дотронулся до ее смуглой щеки. Ольга явственно вздрогнула, но не отпрянула, только ее беспокойные черные зрачки заблестели ярче.