Меньше всего на свете Стольникову хотелось сейчас с кем-нибудь разговаривать. Особенно с Алтаевым. На душе губернатора было муторно, как бывает всякий раз, когда ты опростоволосишься на глазах у всех, и тебе некого в этом винить, кроме самого себя.

— У меня к вам важный разговор, — настаивал Ивар.

«Сейчас будет учить жизни», — почти с ненавистью подумал Стольников, но решил не показывать вида, что ему хоть чуточку не по себе.

— Ладно, садись в мою машину, — пригласил он.

… - Мы все-таки выиграли интерактивный опрос, — нарочито весело сказал губернатор, когда его роскошный «Мерседес» вырулил на проспект. Больше шестидесяти процентов избирателей за меня… Так что не все потеряно.

Алтаев не смотрел на него.

— На вашем месте, я бы не слишком обольщался, — заметил он без всякого выражения в голосе.

— Почему?

— Этот опрос я лично заказал на телекомпании. На самом деле, все не так уж гладко. Пименов поставляет нам более точную информацию, основанную на социологических исследованиях. Согласно ей, народ вас не очень-то любит…

Стольников ничего не ответил. Он так и знал, что этот сопляк-мальчишка начнет проводить «работу над ошибками». Эх, прислать бы ему на дом команду ребят в серой униформе — посмотрели бы мы тогда, как он будет выступать! Но нет — сиди, терпи его, паразита…

— Так вот, — продолжил Алтаев, — то, что вы натворили за четыре года своего доблестного правления, мы уже не исправим, но можем кое-что подкорректировать в головах избирателей.

Стольников до боли сжал кулаки, но ничего не ответил.

— У меня есть одно предложение… — продолжил Ивар. — Во время первого тура практически все избиратели, живущие в городе, проголосовали против вас. Вы же смогли вырваться в финал только за счет глубинки — на вашей стороне оказалось 38 сельских районов. И знаете, почему вы заполучили себе деревню?

— Почему? — нахмурясь, переспросил Стольников.

— Потому что люди там больше никого, кроме вас, не знают. Из всех областных средств массовой информации у них есть только принадлежащее нам проводное радио. Газеты до них редко доходят. Телевизоры местные программы вообще не показывают, ибо большинство из них делалось еще при царе Никите. Единственное, что требуется — это заставить тех сельчан, кто не пришел на первый тур, проголосовать за вас во втором. Так что я настоятельно рекомендую вам отправиться в турне по области. А мы со своей стороны сделаем так, чтобы как можно меньше горожан пошло на выборы.

Стольников в недоумении воззрился на Ивара.

— Я же ездил по области в прошлом месяце! Тебе что, мало?!

— Это не мне, а вам мало! Мы, кажется, вас выбираем…

— Я не могу никуда ехать, — твердо сказал Стольников. — Завтра я должен быть в Москве. У меня встреча с депутатской группой…

— Как угодно, — пожал плечами Ивар. — Поедете в Москву, а не к старушкам-колхозницам, так можете вовсе не возвращаться. Вас все равно здесь ничего ждать не будет.

— Но мне обещали помочь!

Алтаев скрестил руки на груди:

— Знаете что? Москве без разницы, кто выиграет — вы или Хоботов. Федеральные политики договорятся и с вами, и с ним. Для Москвы ваше областное честолюбие — тьфу, нет ничто!

Стольников прикусил губу. Алтаев был прав. Но согласиться с ним было так сложно!

— Так ты считаешь, что мне все же стоит ехать? — медленно проговорил Василий Иванович.

Ивар кивнул.

— Начните с крупнейших областных предприятий. Типа «Удоевского моторного завода». Там много рабочих из окрестных деревень. Митинг проведем в заводской столовой, чтобы не набилась случайная публика. Вход на территорию только по пропускам, поэтому к вам не смогут пробраться вражеские лазутчики. Вопросы из зала, разумеется, тоже будут задавать наши люди.

Стольников опустил голову.

— Хорошо.

Ивар постучал по стеклянной перегородке, отделяющей задние сидения от передних. Сидевшая рядом с водителем Леденцова опустила стекло.

— Что?

— Организуй в самое ближайшее время поездку Василия Ивановича в Удоев.

Леденцова кивнула головкой в светленьких кудряшках.

— Да мы же с тобой уже все спланировали!

«Все спланировали!» — подумал Стольников в бессильной ярости. А его всего лишь поставили в известность. Как будто он не кандидат в губернаторы, а какое-то чучело, которое надо провезти по городам и весям. Впрочем, Стольников догадывался, что негативщики примерно так к нему и относятся. Он даже один раз услышал, как Леденцова назвала его за глаза «тело». Впрочем, она была под стать своему начальнику Алтаеву: такая же самодовольная и наглая.

Вообще-то Василий Иванович не очень понимал, какое отношение Леденцова имела к отделу негатива. Она работала непосредственно с ним: ездила в командировки, присутствовала на встречах с избирателями, общалась с журналистами…

Алтаев так объяснил ее присутствие:

— У вас, Василий Иванович, сейчас тяжелый жизненный период. В такой ситуации очень легко сорваться. А Леденцова присмотрит за вами: чтобы никакой водки, никаких девочек, никаких скандалов…

Вспомнив об этом, губернатор болезненно скривился: еще целых две недели до конца выборов!