Чуть поодаль толпились представители губернаторского штаба. Они наоборот были довольны — дальше некуда. Стольников время от времени поглядывал на них и еще больше преисполнялся собственным величием.

Ситуация более-менее выровнялась, когда Хоботов принялся читать речь, написанную Кристиной. Она внимательно прислушивалась, стараясь уловить, как отнесутся к ней окружающие. Но аплодировать ее творческим успехам было некому. У технического персонала что-то не ладилось со светом, кто-то постоянно бегал взад-вперед, перепрыгивая через стелющиеся по полу провода. Их волновало не то, что говорил Хоботов, а то, как двигаются камеры, и что там происходит за режиссерским пультом.

Стольниковские же люди, понятное дело, были за своего кандидата. Они чувствовали себя победителями и смели самодовольно улыбаться и даже бросать презрительные взгляды в сторону Синего и Кристины. Как же она ненавидела их сейчас! Неужели они не видят, кого прочат в губернаторы?! Жирную скотину, для которой нет ничего святого, которая может из прихоти либо возвысить человека, либо втоптать в грязь!

— Ну что ж, — сказал ведущий после того, как обе стороны зачитали свои речи, — я вижу, что у вас, Михаил Борисович, есть вопросы к вашему оппоненту…

Кристина с замиранием сердца подумала, что, кажется, у Хоботова созрел какой-то план.

— Совершенно верно, — сдержанно кивнул тот. — Василий Иванович, повернулся он к Стольникову, — вот вы говорили здесь о задачах губернатора… Недавно я ездил в Горбачевский район, и выяснилось, что там острая нехватка сельхозтехники. Колхозы буквально задыхаются без нее, а от областной администрации ни ответа, ни привета…

Стольников сердито посмотрел на своего противника.

— Михал Борисыч, вы у нас предприниматель, вот бы и прикупили колхозникам пару комбайнов от своих щедрот!

Несколько секунд Хоботов не знал, что сказать. Видно было, что он никак не ждал подобных предложений.

— А зачем мне это нужно? — наконец произнес он. И только тут понял, что наделал.

Это была катастрофа: Хоботов сам признался, что ему нет никакого дела до бед избирателей. Такие оговорки не прощаются!

Кристина почувствовала, что у нее сердце ушло в пятки. Стольниковская команда ликовала, показывая губернатору большие пальцы. Синий схватился за голову…

Все случилось за считанные секунды.

— Это ЕГО работа! — громко прошептала Кристина.

Хоботов услышал, и, кажется, понял, что она имела в виду.

— Я не для того голосовал за вас в прошлые выборы, чтобы делать вашу работу, — отчеканил он, глядя собеседнику прямо в глаза.

Облегченно выдохнув, Кристина огляделась: стольниковская команда стояла, как громом пораженная, Синий смотрел на нее квадратными глазами…

Она еще не совсем осознала, что случилось, но все же чувствовала: это была победа. Она и Хоботов только что сделали Стольникова по полной программе. Он выглядел полным дураком! И это в прямом эфире!

— Ну что ж, наша передача подошла к концу, и я хотел бы подвести итоги нашего интерактивного опроса… — где-то далеко проговорил ведущий.

— Кто это такая? — в ярости шипел Ивар, стремительно идя по коридору. За ним едва поспевал режиссер программы. — Как она тут очутилась? Кто ее пустил?

Режиссер — пухлый молодой человек со светлыми артистическими кудрями вдоль лица — лишь пожимал плечами.

— Я был вынужден выписать ей пропуск. Она пришла с Синим.

Ивар достал из кармана сотовый и набрал номер.

— Как ее фамилия? — обратился он к режиссеру, пока в телефоне тянулись унылые гудки.

— Тарасевич. Она раньше работала на «Волне»…

— Алло, Боголюб? — проговорил Ивар в трубку. — Срочно найди мне всю информацию на некую Тарасевич.

— Ее зовут Кристина, — услужливо подсказал режиссер. — Она что-то вроде местной телезвезды.

— Кристину Тарасевич, — уточнил Ивар. — Выясни все: кем она работает у Синего, чем занимается, где живет, с кем спит… В общем, полное досье! Как все прошло? Да хуже не придумаешь! И знаешь, кто нас сделал? Эта самая Тарасевич! Все, отбой. Буду через пару часов.

Стольников был совершенно подавлен своей неудачей. В первый момент он даже не совсем сообразил, что же произошло… И только вскинув взгляд на побледневшего Алтаева, понял, что случилось что-то весьма нелицеприятное.

В полном молчании губернаторская команда спустилась вниз к машинам.

Василий Иванович слышал, как Светка Леденцова, его «сопровождающее лицо», спросила у Алтаева:

— Все суперплохо?

Тот неопределенно пожал плечами.

— Да уж ничего хорошего… Василий Иванович, — обратился он к губернатору, — мне надо с вами поговорить.