— Нагулялась. Меня кто-нибудь искал?

— Синий звонил, — словоохотливо сообщила баба Лиза. — Спрашивал, когда вернешься.

— И все?

— Да. А что?

— Нет-нет, ничего, — быстро проговорила Кристина и тут же постаралась сменить тему: — Сонька как?

— Рисует целый день. Выпросила у меня карандаши и вот старается…

Кристина прошла в детскую.

Соня сидела за столом и, высунув от усердия язык, что-то выводила на альбомном листе. Кругом валялись комки смятой бумаги — по всей видимости, неудавшиеся варианты.

— Привет, дочь! — произнесла Кристина, целуя ее в макушку.

Та стрельнула на маму глазами.

— Привет.

Отрываться от своего важного занятия ей не хотелось. Кристине стало немножко обидно. Она так напереживалась, так соскучилась по дому, а родной ребенок ей просто «привет» говорит. Нет, чтобы кинуться на шею и сказать: «Мамочка, ах, как сильно я тебя люблю!»

— А что ты рисуешь? — спросила Кристина, заглядывая через Сонькино плечо. — Можно посмотреть?

— Смотри. — Дочь великодушно передала ей свое творение.

В первый момент Кристина аж испугалась: на листе чуть ли не в натуральную величину был изображен фаллический символ со всеми полагающимися атрибутами.

— Это что?! — потрясенно произнесла она.

Сонька была до смерти рада, что ее картина произвела на маму впечатление.

— А ты почитай на обороте! — посоветовала она.

Кристина перевернула лист. Во всю его ширину разноцветными буквами было выведено:

А ниже в скобочках значилось:

Кристина еще раз взглянула на фаллическое безобразие.

— Это самолет? — перепросила она подозрительно.

— Самолет, — подтвердила Соня. — С крыльями, — показала она на две странные круглые детали, которые Кристина сначала приняла за нечто иное. Как думаешь, Дед Мороз мне его подарит?

— Ну… А ты какой хочешь?

Видимо, этот вопрос уже не раз обдумывался ребенком.

— Понимаешь, настоящий, конечно же, было бы лучше… — сказала Соня, вздыхая. — Только настоящий самолет к Деду Морозу в мешок не влезет. Да ведь?

Кристина прикинула, кому придется выступать в роли Деда Мороза, и поспешила согласиться.

— Не влезет. Лучше просить игрушечный.

— Вот и я так подумала, — заключила Соня. — Так что пусть пока маленький готовит. Дай, я ему допишу, чтобы он не перепутал!

Кристина вернула дочери листок и пошла к себе. Ох, ей бы Сонькины проблемы! Самолет захотела! А ей надо было Ива…

С Синим чуть приступа не было, когда он узнал, что Кристина ездила с Пименовым «на отдых».

— Ну-ка, марш ко мне! — скомандовал он грозным голосом. — Будем разбираться!

Через полчаса Кристина была уже в «детсаду». Она никогда еще не видела Синего в такой ярости.

— Ты что, не понимаешь, во что ты могла вляпаться?! — кричал он, потрясая кулаками. — Голова-то тебе зачем дана? Заколочки носить? Ты могла подставить нас всех!

— Пименов не знает, что я работаю на Михаила Борисовича, — пыталась оправдаться Кристина.

— Не имеет значения! Ты должна была сказать мне, что задумала!

— Да? Тогда бы ты меня никуда не отпустил, и у нас не было бы вот этого!

Кристина выложила на стол аудиторское заключение. Но Синий даже не взглянул на него.

— Неужели ты думаешь, что это важнее, чем ты сама? — спросил он, внезапно сменив тон.

И только тут до Кристины дошло: Синий волновался вовсе не за хоботовскую репутацию. Он испугался того, что его любимую Тарасевич могли обидеть или сделать с ней чего похуже.

Подойдя, Кристина обняла его.

— Ну, прости… Я больше так не буду. Я хотела как лучше…

— Знать ничего не желаю! — буркнул тот.

— Ну, Синий! Ну ты хотя бы посмотри, что я тебе принесла!

Все еще угрюмо хмуря брови, он глянул на ее бумагу. Потом взял ее в руки.

— Где ты это раздобыла?! — ошеломленно проговорил Синий, закончив читать. — Это же… Это…

— Сенсация! — закончила за него Кристина. — Ты доволен?

Она рассказала ему все, что ей было известно о Караваеве. Правда, при этом Кристина ни словом не обмолвилась насчет обстоятельств, при которых были добыты ее сведения. Слушая, Синий только головой качал.