Раздались панические крики и через секунду я увидел десятки ног, бегущих по дороге, а затем я уже увидел людей во весь рост — монахи с лысыми головами, пытающиеся взбежать по крутой и высокой лестнице, теряющейся высоко в горах.

Прошло несколько минут. Я начал ползти назад, отступая от тропинки и вдруг снова был вынужден замереть.

— Блять, что мы тут забыли? — недовольный знакомый голос. — Они даже не смогли оказать сопротивление, я уже молчу о интересной битве.

— Будет тебе интересная битва, — холодно ответил другой голос. — Как только заберешься наверх. Быть может это не для твоего куриного мозга, но для функционирования организации нужны деньги, Хидан.

— Деньги? Хах, ты называешь жалкие тридцать лямов деньгами?

Двое мужчин уже вышли на то место, где я мог видеть их не сквозь кусты.

Акацки. Какудзо и его напарник. Я очень везучий. Даже проснувшийся внезапно над пропастью с шипами мне не позавидует.

— Даже десять рю — деньги. Десятки составляют тысячи, тысячи — миллионы, а миллионы превращаются в миллиарды.

— Что за хуйню ты несешь? — весело проговорил Хидан. Настолько весело, что я бы не удивился, если бы он сейчас перешел на шаг вприпрыжку, как школьница.

А в следующую секунду весельчак уже перехватил руку Какудзо, едва успев поймать ее за кисть. Пальцы застыли прямо напротив глаз седоволосого парня.

— Ты меня бесишь.

— Не бесись, Какудзо, нам еще пару километров вверх шагать, — Хидан ступил на ступеньку. — Сохранил бы злость для дела.

— Деньги не любят эмоции, — бросил мужчина, — Надеюсь, ты поскользнешься под конец.

— Твою мать, — лишь тихо шепнул я себе под нос.

Я должен узнать, что произойдет наверху. Полезная информация — мой козырь. Только так я могу прогнозировать действия стран по поводу меня. Ибо наши с Акацки интересы постоянно пересекаются.

Не знаю, насколько хорошие они сенсоры, так что мне придется подниматься без чакры. Благо — при обходе горы я нашел довольно удобный подъем. С кучей мест для отдыха и пологий. Вероятность сорваться нулевая.

Лишь оставив позади высоченную скалу, я остановился. Не сильно устал, но все равно заметно. Взобравшись на классическую крышу, я заглянул во двор монастыря.

Мужчина-монах, отступая от двух нападающих, спотыкался о тела поверженных. Мягко подняв руки над головой, он сложил их где-то перед грудью. Я видел его лишь со спины, а вот Какудзо, стоящего чуть за спиной надвигающегося на монаха Хидана, я видел прекрасно.

— Тысячерукий удар Будды! — воскликнул монах.

За его спиной возникла красивая золотая статуя Будды, словно сотканная из нитей чакры. Забавно. Отлично подходит для деревенских ярмарок, но в чем смысл тратить столько чакры на это дерьмо в открытом бою?

— Хидан, — холодно сказал Какудзо.

Одно движение и из-за спины Хидана огромный трехлезвийный кама перекочевал в его руку. Огромный кулак из золотистой чакры рванул со стороны монаха в сторону седоволосого. Тот отклонился, затем повернулся боком, пропуская мимо еще два, подпрыгнул в воздух, раскидывая ноги шпагатом, а потом присел.

Какудзо вообще не обращал внимание на кулаки. Один, попав ему в грудь, лишь приостановил его медленный шаг, от остальных он натуральным образом отмахивался.

Все это выглядело, как насмешка над монахом. Хидан продвигался медленно, на каждом шаге останавливался в комичной позе, пропуская кулаки мимо. Тяжело дыша, монах отошел на шаг, прервав технику.

— Хидан.

Седоволосый бросил косу и обхватил монаха за плечи.

— Суйтон! Торр! — выкрикнул Какудзо. Открыв рот, мужчина выпустил из него невероятно тонкий поток воды, что пронзил Хидана со спины в районе правой лопатки и беспрепятственно вышел с обратной — из-под левой лопатки монаха.

Мгновенно погибший мужчина рухнул на спину. В эту же секунду наши с Какудзо взгляды пересеклись.

— Выходи!

Я покорно поднялся и показался во весь рост, положив руку на рукоять танто.

— Убираем свидетеля, — ухмыльнулся Хидан, возвращая косу обратно себе в руку через веревку, идущую из рукава. Его лицо было абсолютно спокойным, как будто это не ему пронзили правое легкое. Похож на мазохиста.

— Стой. Ты не видишь, кто он?

Хидан рванул вперед, а я покрепче уперся в крышу. Тяжелый кама прошел над моей головой, а следующий удар, куда более слабый, я принял на грудь, перехватил рукой стальную рукоять, а другой, с зажатым в ладони клинком, перерубил веревку. Удар кулаком в живот меня не впечатлил, я ответил ударом ногой по коленям, заставив Хидана отступить на шаг, а затем поднырнул под его руку и ударил его апперкотом по ребрам, ломая их и сбивая мужчину с крыши.

Танто скользнул в ножны, а тяжелый кама я опер на крышу.

— Я говорил тебе. Сунулся на земляного эмпата, — Какудзо сложил руки на груди. — Ты кто, паренек?

— Тисио Цунэ.

— Бездомная лиса? Я может и выгляжу фриком, но я не идиот.

— Пошел к черту, Рю.

— Ого! — воскликнул Какудзо. — Вижу, нас кидает по миру как лодочку на волнах.

Хидан недовольно поднялся с земли. Какудзо схватил его за кисть и потянул на себя, толкая себе за спину. В следующую секунду его глаза резко расширились и он внимательно посмотрел на меня. Я криво ухмыльнулся.