Секунда — моя рука входит в дерево и время словно замирает. Еще секунда, и все, в радиусе метров 8-10, сжимается в бесконечно малую точку. Я рухнул в круглую яму, и приземлился на склон.

Тихий треск. Оставшаяся сверху крона упала прямо предо мной и наклонилась в мою сторону. Из последних сил я подхватил тяжелый ствол и отступив в сторону, позволил ему рухнуть.

Я упал на землю прямо на склоне ямы. Все тело дико болело, но я был доволен и засмеялся.

Самое время. Эта техника — гарантия моей победы над любым врагом. Коснусь — убью.

*

— Где ты пропадал? — спросил меня Чоза, когда я пересек границу лагеря из тряпичных палаток.

— Гулял.

— Три дня?

— Полезные три для, — я поднял безрукавку, открывая свой слегка торчащий живот.

— Мог бы наесться печенья.

— Не заставляй плеваться, я предпочту жирное мясо.

— Технически, ты должен был быть тут главным. Наемники совсем распоясались.

Я промолчал.

— Ладно, садись к костру, я тут как раз ногу дикой свиньи жарю.

Стоило нам подойти к костру, который Чоза, видимо, развел для себя одного, как сзади послышались голоса. Толстяк присел на землю, а я обернулся.

Двое здоровых мужиков в красной форме гвардейцев тащили под локти какого-то мужчину в темно-зеленой одежде. Пленный был похож на крестьянина — одежда мешковатая, на голове соломенная шляпа, да и борода торчит.

— Эй, Чоза! Тут какой-то мужик вокруг лагеря бродил.

Тело бросили на землю предо мной.

— Связан? — обеспокоенно спросил Чоза.

— Не я один заметил? — улыбнулся я. — Ты кто, ловкач?

— Шиноби же, явно, — Чоза достал кунай. — Я бы убил и не морочил себе голову.

— Мне нужен Удзумаки Наруто, — ответил лежащий на земле мужик, а затем открыл свои тенкетсу, подтверждая наши предположения.

— Ты! — указал я на гвардейца, — Рань его руку. Легко.

Зазвенела катана и, коснувшись ладони мужика, вызвала громкий хлопок.

Стоило мне увидеть серый хохолок, как я рванул из ножен танто.

— Успокойся, я не сражаться пришел, — ответил Какаши.

— Веревки разрежь, — кивнул я гвардейцу.

— Но…

— Веревки! Пока я твою аорту не разрезал! — сымитировал я злость. — Если бы этот мужик захотел, он бы уже давно тебя убил.

Гвардеец сглотнул, перерезал веревки и, вложив катану в ножны, поклонился.

— Свободны, — бросил я мужчинам.

— А знаешь, почему у тебя нет шансов? — Какаши потер кисти. — Потому что эти ребята тебя боятся, а вот Хокаге слушаются из-за авторитета.

— Все проще — я им плачу, — ответил я. — Угощайся мяском, сэнсэй.

— Да нет, спасибо. В общем, эта местность давно обследуется — предполагают, что Акацки выйдут именно из моря в этой стороне.

— А страна Земли? — спросил Чоза.

— Прежде чем до нее дойти, нужно будет высадится на гористом побережье, пройти через горы. Где не только до сих пор снежные бури шумят, а и куча воинственных племен засела.

— Зачем же я тебе? Чтоб ты мог рассказать планы Конохи? Да не верю, — перебил я Какаши.

— Ну что же, страна Огня никогда не предъявляла своих прав на эти места, так что не думаю, что кто-то будет мешать вам тут строиться, по крайней мере, до окончания войны, — не обратил внимания на мои слова Какаши. — Цунаде интересно, на кого ты работаешь, Наруто.

— Не говори, что это все, о чем ты хотел поговорить, — я видел это в его глазах — он больше не выдерживал недосказанности. — Чоза, можешь нас оставить.

Танто, все еще висящий в моей руке, принялся за недостойное дело — отрезание частично обжаренных кусков мяса. В любом случае, он только на это и годится. Новый, из моей короткой поездки в страну Железа я пока не трогал — он лежал запакованным в рюкзаке. Пока я планомерно в бой не иду, а если что — воткнуть в шею можно и палец, не то, что потертый танто, который держали в относительном порядке.

— Мне надоели тайны и недосказанности. Я не докладывал никому, что здесь ты, и не собираюсь. Но мне нужны ответы. Без недомолвок, глупых отговорок и прочего. Ты мой ученик, я приму все, что ты сделал и не буду ничего предпринимать. По крайней мере до тех пор, как мы не встретимся на поле боя.

— Задавай вопросы.

— Зачем ушел? — сразу спросил сэнсэй, даже не раздумывая.

— Я думал об этом все эти три года. Не знаю, — искренне ответил я. — Зачем ты ешь каждый день, спишь и пьешь?