— Никто, — недовольно ответил я.

— Неправильный ответ, еще попытка, — спокойно и без интонаций сказал Ибики.

— Я просто ушел, когда все отвлеклись на нападение Орочимару.

— Хм, тогда откуда же ты узнал, что это был Орочимару?

— Я же долго был в обществе Ивы и…

— Странно… А учитывая, что у тебя в теле довольно много интересных вещей… Кто проводил над тобой генетические эксперименты?

— Никто, — меня медленно начала захватывать паника.

Ибики сдвинулся с места, обходя меня.

— …возможно, Орочимару? Вряд ли, слишком уж хороши модификации для такого дела, как шпионаж за сьогуном. Он не мог не понять, что тебя схватят. Так кто же? Кто тебя таким сделал?

— Бег, — ляпнул я.

Холодный смех разлился по помещению. Ибики был уже за моей спиной, но я уверен, что и сейчас его лицо осталось неизменным. Смех был лишь частью допроса, а никак не выражением чувств.

— Интересно, — он вышел из-за моей спины и мой взгляд неотрывно последовал за ним. — Быть может это геном? Проявившийся геном Намикадзе? Никто ведь не знает всего о Намикадзе.

— Я тебе блять говорю, — прервал я его. — Я бегал много.

— Я знаю что ты бегал много, — ответил Ибики. — Слишком много бегал. Наконец-то добегался.

— Я-то думал у тебя есть мозги, — последние мои слова, что глушат уже переполняющую меня злость, вытесняющую страх.

— Забавно, что ты об этом вспомнил, — он насмешливо постучал себя по виску, снова умудряясь выразить насмешку не меняя тона и выражения лица.

Я взорвался, осыпая его потоком матерных выражений.

— Сними с меня эти ремни, маленькая трусливая школьница!

Я, видимо, не был оригинальным, так как все мои потуги разбились, как о каменную стену.

— Нееет, я предпочитаю просто стоять перед аудиторией. Драться будешь с кем-то другим. Если выживешь. Приступайте.

Я едва успел увидеть, как за шиноби закрылась стальная дверь с маленьким узким окошком, как ложе уже было параллельно земле и надо мной вспыхнула лампа, а за ней склонились лица докторов. Рот мне закрыли каким-то грязным куском ткани, затянутой на затылке куском длинной и тонкой, мешавшей мне вытолкнуть ее.

Блеснули скальпели и мое сердце забилось в два раза быстрее, а за этим в три, когда первый коснулся кожи в районе плеча. На следующие несколько часов я утонул в такой боли, что какие-то мелкие кусочки гордости исчезли. И я и не пытался держать все в себе. Из-под закрытых век непрерывно лились слезы, а из-под кляпа слышались мои приглушенные стоны и крики…

*

— При волнении показатели ударного объема выросли в два с половиной раза, а количество ударов в шесть…

Слова долетали до моей головы, но не вызывали в ней никаких ассоциаций и эмоций. Я лежал и даже не видел, а чувствовал как тело регенерирует. Они взяли пробы всех тканей. Меня, можно сказать, потрошили прямо на столе. Длинный порез от груди до паха уже почти затянулся и только по нему я бы смог сказать, сколько времени прошло.

Если бы мне было до этого дело.

Я был в трансе, боль стала катализатором для него не хуже бега. Я мог бы выйти из него, но никогда бы этого не сделал, просто потому, что боль свела бы меня с ума.

— …при такой активности он умрет после пары опытов. Поставь ему капельницу.

Когда в руку вошла игла, максимум реакции был в ленивом движении пальцами.

— А ты не переборщил?

На секунду мне приподняли веко и в глаз ударил свет.

— Реакции никакой. Но он дышит, — голос снова был удивленным.

— Опыты не дают результатов. Нужен шиноби с психическими техниками, пусть он проверит его мозг.

Через несколько часов, что пролетели как секунды, на голову мне легла рука.

— Мозг ушел в полную защиту, он не принимает никаких сигналов от тела и замкнулся в ЦНС. Вы гребаные психи, еще немного и он станет овощем, — в голосе слышалась злость.

— Да всем наплевать на его состояние, они хотят генетических анализов.

— Мозг без следов вмешательства, разве что очень хорошо организован. И кстати, он нас слышит, но не обрабатывает информацию. Дайте ему еще пару суток, прежде чем продолжать.

Рука оторвалась от черепа. Казалось, будто мозг хорошенько помяли в ступе…

Едва ли я пришел в сознание, как в голову вгрызлись все воспоминания о трансе, от которых я застонал. Не имея возможности рефлекторно обхватить голову, я, казалось, терял связь с миром, но выдержал и поднял взгляд.

— Какая живучая тварь, — удивление в голосе граничило с восхищением.

— Воды, — мой голос, впервые с самого рождения принял молящий тон.

В следующую секунду меня окатил поток холодной воды, которая в этом помещении со спертым воздухом показалась просто ледяной. Я зашипел в зубы, а через секунду уже ловил языком поток, что стекал по волосам на лицо. Не особо приятно пить смесь собственной ссохшейся крови, пота и воды, которая, казалось, была набрана прямо из почти высохшего колодца, по совместительству служащего туалетом.