Я больше не сказал ни слова. Толку не было, как и сил.

А через… какой-то промежуток времени, все повторилось. Не знаю, чего они хотели. Быть может им просто понравилось. Правда, на этот раз на голове у меня лежала та знакомая морщинистая рука…

Кровь стекала с заново сделанной раны на животе прямо на стол. Каждый вдох отдавался болью в груди. Но даже в этом было что-то положительное — мне не вскрыли голову.

Пока что.

— Когда он рискует от боли сойти с ума, мозг перестает принимать сигналы тела и впадает в транс.

— Регенерация не снизилась?

— Снижается, отсутствие питания плохо сказывается на ней. Уже упала где-то в два раза — до сих пор не затянулась рана, которая уже должна была.

— Зашей…

Холодная вода окатила меня снова и пробрала до костей. Я внезапно оказался на стуле с руками, закрытыми в наручники на спиной, а ноги были стянуты вместе и при этом по отдельности крепились цепями к ножкам стула, которые были толстенными и казались монолитными с полом.

Тело мне, по видимому, вымыли, потому что крови не осталось даже в волосах. Раны затянулись полностью, что только заставляло ужасаться сколько времени я провел на операционном столе. Штаны уже стали серыми шортами, но были чистыми.

Открылась дверь предо мной и мое мокрое тело обдуло воздухом, который и без движения был холодным. Я застучал зубами.

В комнату зашли два человека. Один уже знакомый мне Ибики, а второй… девушка-блондинка лет двадцати пяти, с настолько пышными формами, что ее красота уже превращалась в уродство.

— О, боги, Ибики, что ты с ним сделал? Он еще ребенок!

— Он нукенин. По сравнению с тем, что он сделал с тем АНБУ, мы с ним обошлись как с королем.

Какое-то время она сомнительно на него глядела.

— Хорошо, а теперь можешь нас оставить.

Дверь закрылась и девушка покосилась на меня.

— Наруто, — я и не заметил, как оказался в объятьях.

— Ты кто такая? — недовольно прошипел я, и сам удивляясь слабости своего голоса.

— Я наследница Хокаге, как и ты.

— Дочка Намикадзе?

— Внучка Хаширамы.

— Хорошо сохранилась, — не знаю откуда у меня такая язвительность. Видимо сейчас я знаю, к чему все придет. Мне нечего терять. В следующую секунду у меня из глаз брызнули слезы и я зашептал, — меня же казнят, да?

— Да, — ее голос был не сильно беспокойным, но я слышал легкое сожаление.

Я тихо продолжил плакать, врываясь носом в ее плечо. Видимо, ее никто не предупредил, как я убил одного из защитников, иначе она бы не подошла так близко. Я бы смог достать до ее горла, даже не глядя на надежно закрепленную голову.

— Я… — ее голос дрогнул и она внезапно уже была около двери и подавив сожаление в голосе, громко выкрикнула, — я закончила!

Дверь открылась и зашел Ибики, одновременно выпуская девушку из комнаты.

— Теперь ты согласна? — послышался довольно хорошо известный мне голос из-за еще не закрывшейся двери.

Ответ был заглушен герметичным закрытием двери.

— Наболтался? — подошел Ибики поближе.

Я лишь поднял подбородок, не мешая профессионалу лишить меня сознания.

Последующее время я провел на том же столе, глядя в потолок, не имея возможности закрыть глаза. Мои руки уже были полностью укрыты точками от шприцов, не говоря уже о том, что всегда в какой-то из рук торчала игла капельницы.

Убрали ее только сейчас. И я знал, что это значит…

На этот раз пробы тканей им не были нужны, они сосредоточились на шрамах на моих руках. Если раньше они были едва заметны, то сейчас я уверен, что их будет видеть любой человек. Им было мало разрезать кожу — они брали пробы всех тканей почти во всех точках, взрезая мне вены, при чем в каждой точке по нескольку раз.

Но это казалось просто сексуальной женской лаской по сравнению с предыдущими двумя разами. Но вместо боли я потерял очень много крови и спустя часы лежал на столе, бледный, как смерть.

Не знаю, когда это случилось, но вскоре меня обдуло свежим воздухом. Лучшее, что я мог сделать — оглядываться, пытаясь что-то понять, потому что был надежно прикручен все к тому же столу. Но я не успел и отойти от солнечного света, как оказался в повозке с крышей.

Почему я не использовал чакру? Потому что при каждой попытке правое бедро отдавалось болью, что не приводило ни к какому результату. Видимо, на меня надели нейтрализатор, про которые бегло упоминалось в паре книжек.

Проснулся я, когда меня вытолкнули из повозки, в которой я ехал. Я сразу оказался в закрытом помещении, где меня окатили холодной водой, обсыпали какой-то жгучей хренью и втолкнули нагишом в небольшое помещение. За мной закрылась дверь с окном, в которое я мог бы пролезть, если бы не решетка.