— Подожди-ка, сначала относительно туристов, насчёт ЭВМ и игровых дисков понятно, а зачем им наши мобильные телефоны, ведь соответствующих базовых станций у них нет? Ладно, теперь обо мне, первые 15 лет я прожил в южном Казахстане, в небольшом районном центре, где ничего важного не происходило. Только совсем недавно я узнал, что через станцию Берлик, совсем недалеко от моего городка, перевозили с 53-го года радиоактивную урановую руду, добываемую на Курдайском урановом руднике, и радиоактивная пыль при перегрузке из грузовиков в вагоны вполне могла долетать и до моего города. Так что, кое-что важное всё-таки тогда там происходило, но я об этом, конечно, не знал. Во время освоения нашей страной ядерного оружия и вообще ядерных технологий происходило много странных и неосторожных событий. Мой однокурсник по институту Сергей Глазков, переехавший в военный городок Чаган под Семипалатинском в 1960 году, рассказывал, как они десятилетними подростками почти каждое воскресенье наблюдали с крыш многоэтажных домов грибы ядерных взрывов на находящемся в 60-и километрах ядерном полигоне. К счастью, в 1961 году были запрещены все испытания, кроме подземных, и этому их развлечению пришёл конец.

— А что-нибудь хорошее с тобой там случалось?

— Конечно, все школьные учителя у меня были очень хорошими, и восьмилетнюю школу я закончил на все пятёрки. Бабушка нас очень вкусно кормила. Я выполнил спортивные разряды по шахматам и настольному теннису, правда, по теннису 1-й юношеский и не слишком люблю вспоминать о своих по нему спортивных результатах. Там у меня остались друзья, вернее сейчас они все поразъехались, но появились именно там.

— Чем ты занимаешься на работе, нет, я поняла, что ты работаешь в научной лаборатории, но что именно ты делаешь?

— Я электронщик и, соответственно, занимаюсь электроникой. Благодаря этому я был даже однажды в Югославии. Нам лучше свернуть на эту улочку, так будет чуть-чуть короче.

— Мы не заблудимся в маленьких улочках?

— Как тут можно заблудиться? Я хорошо знаю город, так что это никак не возможно.

После прогулки до парка и по парку, Витя со Светой зашли пообедать в небольшое уютное кафе, которое содержала какая-то грузинская семья, и где их вкусно покормили. Обменявшись номерами мобильных телефонов, они расстались.

Вернувшись к себе домой, Света долго находилась под впечатлением этой встречи, объект её детской влюблённости оказался даже лучше, чем ей представлялось. Ещё в детстве её согревало исходящее от него чувство надёжности и веры в лучшее, что всё плохое преходяще, а хорошее рано или поздно наступит. Сейчас это всё осталось, к нему лишь добавилось его чувство несокрушимой уверенности в себе, да и внешне он оказался более чем, что тогда она, конечно, понять не могла. Молодая женщина подошла к зеркалу, все подруги говорят, что она очень красива, и даже завидуют "мелочам", вроде гладких ног и безупречной кожи. Непонятно только как он к ней относится, ведь Света даже не узнала, не женат ли он, в 37 лет это более чем вероятно. Нужно честно признаться, что она влюблена.

Поехавший к родителям на "Москвиче" эксклюзивного исполнения (его собственного) Витя, вообще не склонный к рефлексии, отметил лишь, что девушка ему нравится и её общество приятно. Заехав во двор через автоматические раздвижные ворота, он поставил машину в больший из двух гаражей, который выполнял и роль мастерской, и отправился в новый, большой двух с половиной этажный дом. Два соседних участка родители купили ещё до того, как генсеком стал Горбачёв, а новый дом построила организованная Толей строительная артель в 86–87 годах, когда были сняты ограничения на этажность и размеры индивидуальных жилых домов.

О своём приезде Витя предупредил родителей по мобильному телефону, так что сюрпризом он не стал. Дома были только родители и бабушка, Толя давно жил с женой и двумя детьми отдельно в своём доме, а Вова в квартире своей жены. Обняв встречающую его бабушку, которая в свои 86 лет стала более сентиментальной и, Диагностика! проверив, что с ней всё в порядке, Витя поздоровался с родителями. Как и обычно, он ощутил исходящее от них тепло и гордость за старшего сына, а также маленькую толику обеспокоенности, причину которой прекрасно знал — 37 лет и ни жены, ни детей. Правда, градус обеспокоенности был низким из-за Витиной молодой внешности.

Разговор после ухода к себе бабушки начала мать: Витя, не пора ли тебе остепениться, вон у Толика уже двое детей, скоро у Вовы будет, а ты бобылём живёшь.

— Мама, как ты себе это представляешь, я женился, жена с каждым годом стареет, а я по-прежнему выгляжу на 25? — задал он резонный вопрос.

— Ну, постареет она не быстро, ты же будешь её лечить? Мне уже 64, а никто и 50 не даёт, кстати, последние годы никто и не заговаривает о том, чтобы отправить главврача в моём лице на пенсию.

— Интересно было бы посмотреть на твоих детей, — добавил аргументов отец.

— А ты представь, Папа, бегают по квартире или дому несколько маленьких монстров с моими способностями, а у них под руками расползаются стальные трубы, слетают с развалившихся петель двери, осыпаются стёкла. Как тебе такая картина?

— Но ты же сможешь всё за ними поправить?

— То есть, я должен буду бросить работу, все свои дела и быть при детях нянькой?

— Во-первых, не факт, что это вообще случится, во-вторых, с тобой это началось только в старшем подростковом возрасте, так что не так страшен чёрт, как его малюют, — отец поднял вверх большой палец.