– Что это?
– первой дотянулась до конверта тётя Энни.

Нура уже знала, что это. И очень при очень ждала этого дня и боялась.

– Я...
– запнулась она.
– Я подала заявку в университет в Чикаго.

– Что? – изумлённо переспросила женщина.
– Но зачем? Я решила... мы думали, что всё обсудили. Разве вы не обговорили всё с дядей?!

– Да, да!
– соскочила с места девушка, - Обговорили конечно, но... – протянула дрожащую руку и взяла из рук тёти белоснежный конверт с сине-красной эмблемой.
– Это просто попытка. Я сто процентов не прошла, не стоит так волноваться.

– Да я не то что бы волнуюсь... и почему ты так говоришь?
– поутих пыл женщины.
– У моей Нуры отличный балл, она умница... перестань.

– Перестань говорить обо мне, будто меня здесь нет. Я все прекрасно понимаю, это невозможно в любом случае. Поступить туда нереально во всех смыслах.

Это было правдой. Двадцать тысяч в год и это без предоставления общежития. Чикаго огромный город, далёкий и дорогой. Не по карману простым фермерам отправлять учиться туда своих детей. Хотя семья Нуры не из бедных, содержание полсотенного стада рогатого скота и десятка лошадей требует больших затрат. Это их хлеб, это их мечты и жизнь в целом. Тем более она и сама совершенно не представляла, как смогла бы оставить всё это — свой дом, свою семью, друзей, эти поля и своих лошадей... она об этом просто ещё не подумала.

Здесь в Техасе, даже в самом Остине, есть отличные колледжи... совсем рядом с домом. Но там нет того, что нужно... образование получают в довольно узкой области, нет интересующих направлений, нет возможности магистратуры. Конечно же, скорее всего, Нура продолжит заниматься делом своей семьи: разводить коров на мясо и молоко, растить племенных жеребцов на продажу. Она любит это, умеет, но хочет совершенно другого. Она не видела себя на ферме через десять лет, она хотела заниматься чем-то полезным, лечить и помогать людям.

– Дочка?
– голос тёти вывел девушку из раздумий. Нура глянула на растерянную женщину.
– Дядя тебя зовёт.

Дядя Ник — среднего роста, седовласый, подтянутый мужчина в хлопковой голубой рубашке в крупную клетку и джинсах. Дядей девушка его никогда не называла, с самого их первого дня знакомства он стал для неё первым и самым лучшим другом... просто Ник, в имя которого было вложено огромное чувство любви и уважения. Его малюсенький кабинетик был заставлен стеллажами и увешан полками с книгами и всякими безделушками, которые каждые выходные старательно оттирала от пыли тетя Энни. На столе у окна небольшой письменный стол, за ним высокое кожаное кресло, пожалуй самое дорогое во всём доме... для его больной спины, подарок жены и Нуры на его пятидесяти пятилетие год назад.

– Это не важно, правда.
– тихо сказала девушка, присев на вельветовый диванчик в углу кабинета.

– Правда?
– переспросил мужчина прищурившись, - Ты его до сих пор не открыла.
– кивнул на письмо.
– Это очень странно, учитывая то, какая ты любопытная и то, как ты его долго ждала.

– Откуда ты... знаешь?
– совсем тихо спросила Нура, а дядя лишь улыбнулся.

– Я видел брошюры... не специально, но они разбросаны по всей твоей спальне. И ещё сайты... ты же иногда используешь мой компьютер. Ну и я слышал ваш разговор с Сарой. Когда это было, ещё в Мае, ведь так?

– Да.
– посмотрела она на конверт… провела пальчиком по выгравированным буквам и перевернула.

– Что это?
– глянула Нура на дядю.
– Ты читал?

Конверт вскрывали, липкая полоса явно отклеивалась.

– Что там написано?

– Открой.

– Ты уже знаешь, скажи!

– Это адресовано тебе.

– Да, Боже мой, но раз ты уже в курсе! Зачем меня мучить?

– Просто прочти.

Сердечко бешено забилось. Девушка быстро открыла конверт и вытащила сложенное в трое красивое письмо. «Уважаемая Мисс Дженсен, мы рассмотрели вашу заявку на поступление и рады сообщить, что мы с радостью принимаем вас в Иллинойский университет в Чикаго для дальнейшего сотрудничества и...»

– О, Господи!!! Не может быть! Я прошла… Меня взяли!!!

Она кричала ещё что-то в этом роде, скакала на диване, а потом выбежала из кабинета и чуть не сбив бедную тетю Энни с ног, закружила её в танце. Но потом пришла в себя, опустила руки... вернулась и села на место. Она была в восторге, который всё ещё то и дело проявлялся улыбкой на лице но, уже достаточно поутих.

– Наша Нура не могла не поступить туда.
– вошла следом тётя.
– Ни туда, ни куда бы она не подавала свои запросы.

Дядя лишь кивнул, приподняв лохматые брови.

– Мы ведь и об этом тоже говорили, не так ли?
– продолжала тетя, обращаясь к мужу.
– Что всё может когда-то так обернутся.

– Это так.
– вздохнул он.

– Значит, пришло время. То самое время, ты согласен?

– Нет, и никогда не буду, но похоже, выбор не велик.

– Что происходит? – наконец спросила, ничегошеньки не понимающая, Нура.
– Я тут, если вы не заметили, и хочу знать, о чём вы сейчас говорите?

Она замолчала, нетерпеливо округлив светлые большие глаза, а они посмотрели на неё и на их лицах были не растерянность с усталостью, о том, как же бедной дурочке объяснить в сотый раз, что толку никакого нет от этого поступления, а какая-то печаль.