Размешав сахар (пить что-либо из рук даже доброжелательной ведьмы, не проверяя это заклинанием, я не собиралась, а проверить сейчас – значит обидеть), приготовилась к нелегкому разговору. То, что он будет, говорил горящий азартом взгляд Насти.

И я не ошиблась.

– Герман с ребятами вернулись раньше? – как бы невзначай поинтересовалась она.

А у самой пальцы нетерпеливо крутили десертную ложечку.

– Нет, они продолжают идти по следу одержимого. Просто Герман был рядом, заскочил домой, чтобы обновить аптечку.

Я через силу улыбнулась. Хочется отбрить, сказав, что это не ее дело, но ссориться с ведьмой специально – последнее, на что я пойду.

– Понятно. – Настя резко воткнула в торт ложку, словно она была ножом, а десерт – чьим-то сердцем. – Заскочил за аптечкой, убив бездну времени… Как это мило.

– Но ведь он домой заглянул, не куда-нибудь, – возразила я, – а к себе.

– Угу, соскучился по родному дому.

Настя отковырнула кусочек десерта, с неприятным звуком царапая тарелку.

И смешно, и грустно, и немного страшно. А ну как сбрендит ведьма от ревности? Если за домом объекта своей страсти умудряется как-то следить круглосуточно, то можно ждать, что мания будет прогрессировать. Однажды Вика со смехом рассказывала, что Пчелова, изливая ей душу, призналась, что мечтает о способности демона пожирать личность человека. Умей она так делать, с удовольствием стала бы той, кем грезил Герман… А учитывая то, что в тот момент он уже бредил мной, впору опасаться подобных идей и тех, в чьей голове они возникают.

Нет, я все-таки боюсь ее больше, чем сочувствую.

– Вероника, я закончила, – сообщила Алина, быстро справившись с десятью пунктами опросника.

Вернулась к составлению зелья я с облегчением – мрачная воздыхательница Германа расстраивала до глубины души. Каждый раз при виде ее печальной мины у меня возникало ощущение, что я лишняя, что не будь меня, охотник смог бы ответить на чувства Насти, влюбленной в него еще со школьной скамьи.

Ингредиенты для приворота красивы и ароматны: нежно-фиолетовый иван-чай; лиловая лаванда; словно взбитый крем, лепестки лилии; блестящие черные стручки изумительно пахнущей ванили… Вскипятить воду, осторожно добавить отмеренное по формуле количество трав и варить на медленном огне, помешивая напиток по часовой стрелке, ровно пять минут. Сняв, сразу произнести слова заклинания: «От мысли к сердцу. Мои мысли твое сердце открывают, грезами наполняя. Мои мысли – твоя жажда…» Когда в жидкости замерцают фиолетовые искорки, перелить в керамическую емкость и поставить на час в темное место. Безадресный краткосрочный приворот готов.

Закончив с зельем, быстро убрала за собой, вернув оставшееся сырье в холодильник и шкафы.

– Алина, мы можем идти, – сообщила задумавшейся девушке и уже для хозяйки лаборатории добавила: – Настя, спасибо тебе большое.

Ведьма хмыкнула:

– Учитывая, что это как бы твое здание, могла не благодарить.

– Вот именно – как бы…

В любой момент меня могли лишить и этого. Отец с братьями, после того как отказалась переходить в их общину, почти не общались со мной. Выходит, что только Герман – мое единственное спасение от своей матери.

И у меня, и у Насти пиликнули телефоны, сообщая о новых смс.

– Сбор первейших, – мрачно прочитала Пчелова два слова.

Идентичное послание пришло и мне. Эх, зря я надеялась, что несколько дней не буду видеть Стеллу!..

– Ника, я на машине, тебя подвезти?

Явиться на встречу не одной? Да это же удача! Если придем первые, Стелла не станет цепляться ко мне при посторонних.

– Не откажусь.

– Вероника, вы уже не вернетесь в центр? – огорчилась Алина.

– Я постараюсь, но не обещаю.

– А как же встреча с замом тепличников?

Много редких тропических растений медцентр начал выращивать сам в суперсовременных теплицах, что существенно сократило расходы общины.

– Извинись и перенеси на завтра.

– Хорошо, – кивнула Алина напоследок пожелала: – Удачи вам!

Что ж, она никогда не помешает.

Шли к стоянке в молчании, а когда выезжали с нее, Анастасия огорошила новостью:

– Слышала, что Лисицыну домой отпустили?

Вера Лисицына, близнец казненной после прорыва ведьмы, плохо перенесла потерю сестры. Сошла с ума или была близка к тому, что для одаренных опасно, как и для окружающих их людей. И почти восемь лет после того черного дня провела в лечебницах и специальных санаториях.

– Нет, не слышала. Она восстановилась?

– Какое там… временное затишье, – вздохнула Настя. – Ее мать говорит, что Вера только на успокаивающих травах и держится.

– Жаль ее.

Собеседница бросила на меня быстрый взгляд, в котором я с легкостью прочитала совет жалеть себя.